-- Грезъ бранитъ своего сына, отвѣчала она.
-- А что сдѣлалъ этотъ ребенокъ? спросило третье лице.
-- Почти ничего, отвѣчалъ первый сосѣдъ, выбираясь изъ толпы, онъ не много испачкалъ стѣну; вотъ и все.
-- Испачкалъ стѣну? повторилъ хорошо одѣтый господинъ.
-- Надобно сказать правду, возразила женщина, съ корзиною картофеля на головѣ, этотъ ребенокъ только и дѣлаетъ, что все портитъ у своего отца. Вообразите, сударь, примолвила она, обратясь къ опрятно одѣтому господину: у бѣднаго Греза нѣтъ ни одного лоскутка бѣлой бумаги, чтобъ этотъ ребенокъ не измаралъ его углемъ. Это самый дурной мальчикъ.
-- Какъ дурной мальчикъ! возразила Юстина; нѣтъ, онъ хорошъ! Вообразите, сударь, примолвила она, обратясь къ опрятно одѣтому человѣку, этотъ мальчикъ небольшимъ кускомъ угля дѣлаетъ чудеса! Онъ такъ сходно рисуетъ лица, что удивительно; онъ сдѣлалъ портретъ моей бабушки такъ сходно, такъ сходно! Да! вы не можете себѣ вообразить, какъ онъ замысловатъ!
-- Правда, сударь, правда; сказала продавщица яблокъ; еслибъ онъ былъ моимъ сыномъ, я славно бы его высѣкла.
-- Надобно вовсе не имѣть жалости, чтобъ сѣчь такого ребенка; къ томужъ онъ смиренъ, какъ ягненокъ, возразила Юстина.
Такія подробности о Батисіѣ, сообщенныя Юстиной, безъ сомнѣнія возбудили любопытство въ незнакомцѣ; потому что, оставивъ женщинъ спорить между собою о недостаткахъ и хорошихъ качествахъ ребенка, онъ пробрался до двери и достигъ ея въ ту минуту, когда Грезъ, раздраженный сопротивленіемъ своего сына, вскричалъ:
-- Пошелъ вонъ! пошелъ вонъ! Незнакомецъ рѣшился взглянуть въ отворенную дверь, и приведенъ былъ въ величайшее удивленіе тѣмъ, что представилось его взорамъ.