-- На меня надѣть помочи! Что это! Вы шутите, маменька!
-- Онѣ дополнятъ вашъ нарядъ, государь; ихъ должно надѣть.
-- Нѣтъ, я этого не сдѣлаю.
-- Я очень сожалѣю, что вамъ это непріятно, мой милый король; но, для означенія вашихъ лѣтъ, вамъ должно ихъ надѣть къ вашему наряду.
-- Я не хочу, милая маменька; онѣ мнѣ не надобны, и я ихъ не надѣну.
-- Но вы не можете безъ нихъ обойтись.
Нѣтъ, я хочу обойтись безъ нихъ, милая маменька! И для чего мнѣ ихъ надѣвать! Развѣ я не могу держаться на ногахъ! Посмотрите, какъ я твердо стою. Развѣ я падаю на ходу? Вотъ ужъ давно у меня не было на лбу шишекъ. Вы сами надѣвали на меня помочи тогда только, когда я бѣгивалъ цѣлый день по рощѣ, взлѣзалъ на лѣстницы, прыгалъ черезъ ямы; а вы теперь хотите мнѣ надѣть ихъ, когда я поѣду въ каретѣ и потомъ буду сидѣть въ креслахъ. Благодарю васъ, маменька; вы несправедливы: помочи надѣваютъ только на маленькихъ дѣтей.
-- Всѣ знаютъ, что вы не дитя, государь! Конечно, кому пять лѣтъ и семь мѣсяцевъ, того не льзя уже назвать дитятею. Но что дѣлать съ обычаями! Этикетъ требуетъ, чтобы въ большомъ собраніи вы надѣвали на себя помочи до гіхъ поръ, пока ваше воспитаніе будетъ ввѣрено мужчинамъ.
-- Этикетъ, обычаи! Вы повторяете эти слова каждую минуту, милая маменька! Должно бы ввести въ обыкновеніе, чтобъ помочи надѣвались только на маленькихъ дѣтей, которыя не умѣютъ ходить; а я могу сказать безъ хвастовства, хожу также хорошо, какъ и вы, маменька! Если же вамъ непремѣнно хочется надѣть помочи, то надѣньте ихъ на всѣхъ этихъ старыхъ господъ, которые здѣсь: на герцога Бурбонскаго, который едва можетъ держаться на ногахъ; на епископа изъ Труа, который трясется на каждомъ шагу; на маршала Уксель, который ходитъ искривясь. Онѣ имъ надобны; а я рѣшительно не хочу надѣвать ихъ,
-- Прошу васъ, государь!