-- Вотъ что значитъ не знать толку! сказалъ старикъ Грезъ, довольный похвалами, которыя расточали его сыну. Вы удивляетесь этому, сударь; а я хотѣлъ все это уничтожить.
-- Смѣю спросить, не имѣете-ли вы намѣренія сдѣлать вашего сына худож1никомъ?
-- Къ сожалѣнію, я такъ небогатъ, что не могу этого сдѣлать.
-- Но еслибъ нашелся человѣкъ, который въ увѣренности, что изъ него со временемъ выйдетъ отличный живописецъ, испросилъ бы у васъ позволенія принять на себя воспитаніе этого мальчика?
-- Конечно, я не отказался бы, сказалъ Грезъ, потирая себѣ руки и повторяя: отличный живописецъ!
-- Такъ этотъ человѣкъ -- я. Я живу въ Ліонѣ и тесть г-ну Гретри, котораго оперу: Другъ дома, играли вчера на вашемъ театрѣ. Ввѣрьте мнѣ вашего сына; я возвращу его вамъ человѣкомъ замѣчательнымъ, могу васъ увѣрить.
-- Какъ! разстаться съ сыномъ! вскричала г-жа Грезъ, сжавъ дитю въ своякъ объятіяхъ.
Но онъ, освободясь отъ нея, бросился къ незнакомцу, я, смотря то на отца, тона живописца, какъ будто безмолвно благодарилъ сего послѣдняго и умолялъ перваго согласиться на такое обязательное предложеніе.
-- Не угодно-ли вамъ пожаловать ко мнѣ отобѣдать, сказалъ добродушно и довѣрчиво Грезъ; мы поговорили бы объ этомъ за столомъ.
И они прошли въ столовую, куда послѣдовали за ними и всѣ остальные.