Во время вчерашней игры было рѣшено что Констанція проведетъ слѣдующій день у Блексемовъ, или собственно говоря, у Алисы, почувствовавшей сильное расположеніе къ блѣдной, молчаливой дѣвушкѣ. То что каждый членъ этого независимаго семейства могъ принимать у себя своихъ собственныхъ знакомыхъ и могъ приглашать ихъ когда ему вздумается, было вполнѣ согласно съ правилами Блексемовъ; но когда сама мистрисъ Конвей явилась вмѣстѣ со своею дочерью въ одиннадцать часовъ утра, разряженная какъ бы для празднества цвѣточной выставки, то нѣкотораго рода смущеніе овладѣло всѣмъ домомъ. Чьей гостьей была она? Кто долженъ былъ занять ее? Она была слишкомъ умна для того чтобы не замѣтить этого смущенія и порѣшила разомъ всѣ колебанія насчетъ того кто долженъ былъ посвятить себя ей, привязавшись къ бѣдному мистеру Блексему.
Какъ они добры, что обращаютъ вниманіе на ея дѣвочку. Бѣдное дитя, у нея вовсе не было до сихъ поръ подругъ, и маленькое развлеченіе будетъ ей очень полезно, особенно же въ обществѣ такихъ умныхъ молодыхъ дѣвицъ какими признавало всѣхъ миссъ Блексемъ общее мнѣніе. Онѣ всѣ такъ добры что она, мистрисъ Конвей, рѣшается позволить себѣ большую смѣлость. Можетъ она попросить совѣта мистера Блексема по важному дѣлу?
Блексемъ пробормоталъ что-то объ ея собственномъ адвокатѣ, тревожно заигралъ своею часовою цѣпочкой и попробовалъ было проскользнуть въ дверь своей конторы, но прелестная гостья его не была намѣрена допустить чтобъ онъ раздѣлался съ ней такъ скоро.
-- О, дорогой мой мистеръ Блексемъ, сказала она,-- еслибы вы знали какое мученіе для меня говорить съ моими повѣренными по дѣламъ. Они всѣ люди страшно холодные и разчетливые, дѣловые люди и больше ничего, понимаете. Мнѣ нуженъ полный сочувствія совѣтъ добраго друга (она видѣла Блексема всего три раза въ жизни), друга въ одно и то же время умнаго и проницательнаго, какъ вы. Не могу ли я довѣриться вамъ?
-- Не будете ли вы такъ добры придти ко мнѣ въ контору, начала было ея жертва.
Онъ видѣлъ что попался и думалъ что будетъ болѣе защищенъ и будетъ въ состояніи относиться суровѣе къ своей плѣнительной, но нежеланной кліенткѣ, находясь съ ней въ въ своемъ святилищѣ. Но онъ ошибся въ разчетѣ.
-- О, пожалуста, пожалуста не водите меня туда! умоляла она, складывая свои руки, покрытыя изящными перчатками.-- На меня находитъ такой страхъ при видѣ всѣхъ этихъ ужасныхъ черныхъ ящиковъ и полокъ съ огромными книгами, которые, я увѣрена, находятся у васъ тамъ. Да и кромѣ того я хочу вообразить себѣ что вы вовсе не юристъ, и въ то же время хочу воспользоваться вашею великою опытностью. Дорогая мистрисъ Блексемъ, пожалуста, упросите вашего мужа чтобъ онъ позволилъ мнѣ посовѣтоваться съ нимъ здѣсь, въ вашей прелестной гостиной!
Дѣлать было нечего. Дорогая мистрисъ Блексемъ отправилась хлопотать по хозяйству, а мужъ ея остался беззащитною жертвой, полузадушенною между складками изящнаго платья изъ французской кисеи своей гостьи, готовясь выслушивать ея печальную исторію. Съ большою точностью, но, какъ показалось ему, съ недостаточною скромностью она начала описывать ему всѣ прегрѣшенія своего мужа. Въ исторіи этой встрѣчались подробности до которыхъ всякая женщина одаренная хотя бы нѣкоторою долей самоуваженія коснулась бы по возможности въ общихъ чертахъ, или же предоставила бы ихъ вполнѣ воображенію своего слушателя; но мистрисъ Конвей доставляло, повидимому, большое наслажденіе останавливаться на этихъ подробностяхъ, и она описывала ихъ такимъ краснорѣчивымъ и нецеремоннымъ образомъ что невольно наводила этимъ на мысль что она успѣла пріобрѣсть порядочный навыкъ въ подобныхъ дѣлахъ. Блексемъ смотрѣлъ на ея изящный нарядъ, на ея все еще нѣжное и прекрасное лицо; вспоминалъ о робкомъ и беззащитномъ видѣ принимаемомъ ею при другихъ случаяхъ, и не зналъ что подумать.
-- Ну, а теперь, дорогой другъ мой, продолжала она, кладя на его локоть свою нѣжную, бѣлую, блиставшую каменьями руку,-- теперь я дошла до того что вѣроятно вы, адвокаты, называете практическою стороной дѣла. Негодяй мой (это было постоянное названіе Джоржа Конвея) человѣкъ со значительнымъ состояніемъ. Онъ всегда былъ очень хитеръ и несообщителенъ касательно своихъ средствъ; но я знаю что дѣла его идутъ хотя и не такъ хорошо какъ бывало, но тѣмъ не менѣе онъ имѣетъ отъ трехъ до четырехъ тысячъ въ годъ. Изо всего этого онъ удѣляетъ мнѣ всего лишь одну тысячу на мое содержаніе и на воспитаніе моей милой дѣвочки. Она подростаетъ, и хотя съ одной стороны, я чувствую что должна защитить ее отъ ненавистной тѣни, которую публичное обличеніе пороковъ ея отца неизб ѣ жно броситъ и на бѣдное невинное дитя, но съ другой стороны, мой долгъ доставить ей хорошее воспитаніе.
-- Я полагалъ бы, замѣтилъ Блексемъ, -- что имѣя тысячу фунтовъ въ годъ....