-- Окончательно.
-- Мнѣ очень жаль. Мнѣ жаль что я пріѣхалъ до.... то-есть въ Англію.
-- Развѣ я когда-либо давалъ тебѣ поводъ бросать твои дѣла ради меня? спросилъ отецъ.
-- Нѣтъ, батюшка, нѣтъ, но я думалъ, я думалъ.
Онъ остановился въ тщетномъ ожиданіи слова, взгляда, движенія которое бы доказало ему что добрыя намѣренія его были если и не приняты, то по крайней мѣрѣ оцѣнены. Этого онъ не дождался. Джебезъ Стендрингъ придвинулъ къ себѣ книгу, раскрытую не на страницахъ дышащихъ любовью, милосердіемъ и прощеніемъ, но на тѣхъ что дышатъ местію, кровопролитіемъ и разрушеніемъ.
Андрью видѣлъ это и понялъ намекъ.
-- Скажите мнѣ еще лишь одно, батюшка, прежде чѣмъ я уйду отсюда, произнесъ онъ тихимъ и грустнымъ голосомъ,-- гдѣ ее похоронили?
Снова рубецъ вспыхнулъ на щекѣ старика.
-- Если ты говоришь о женщинѣ которую я когда-то звалъ Джуліей Дунканъ, то она похоронена на Маргетскомъ кладбищѣ.
-- Въ Маргетѣ! Почему же тамъ?