Наконецъ мистрисъ Джоуерсъ собралась съ духомъ. Она видѣла что намеками ничего не подѣлаешь, и рѣшившись сдѣлать прямое нападеніе, положила предъ нимъ самые нужные счеты. Гилль удивился ихъ громадности.
-- О! Чортъ возьми, Полли Secunda! Не можетъ быть чтобы я столько былъ долженъ!
-- Извините, сударь, но все это вѣрно и справедливо.
-- Да вѣдь это выйдетъ около двадцати фунтовъ?
-- Точно такъ, сударь; а если прибавить семь фунтовъ десять шиллинговъ что вы мнѣ должны.
-- Долженъ вамъ, Полли?
-- Да, сударь. Вотъ моя книжка; я сколько разъ приносила ее вамъ и чуть не на колѣняхъ просила васъ поглядѣть ее -- не то чтобы мнѣ деньги отъ васъ нужны были, а чтобы вы не забыли все что получили отъ меня и не подумали бы что я на васъ насчитываю. Вотъ за іюнь мѣсяцъ тутъ стоитъ четыре фунта девять пенсовъ, продолжала прачка, указывая на книжку въ красномъ переплетѣ -- да три полкроны что вы взяли 2го іюля для мистера Баркера, да за двѣ дюжины горькаго пива, за 4е число, да шестнадцать шиллинговъ для Габлера, которому мальчикъ безъ того не оставлялъ сапоги, его числа.
-- О! чортъ бы побралъ эти сапоги! Полли, я никакъ не могу оставлять васъ безъ денегъ! воскликнулъ Гилль, вскакивая и открывая свою конторку.-- Я заплачу вамъ сію же минуту. Кажется у меня еще станетъ на это денегъ, и онъ отсчиталъ ей одиннадцать золотыхъ.
-- Вотъ возьмите! Возьмите что вамъ слѣдуетъ, а что останется, отдайте бѣдной старухѣ Шлоушеръ.
-- А какъ же насчетъ Бетса и Макфена, сударь?