-- Пускай ихъ уйдутъ -- провались они совсѣмъ! На той недѣлѣ у меня будетъ куча денегъ. Возьмите поскорѣе деньги съ глазъ моихъ долой, Полли Secunda, не то я ихъ возьму назадъ и всѣ издержу.
Мистрисъ Джоуерсъ взяла деньги, рѣшивъ въ душѣ что Бетсу и Макфену будетъ заплачено, и что она потерпитъ. Она не забыла того дня въ который мужъ ея, бывшій плотникомъ при одномъ изъ большихъ театровъ, попалъ въ машину долженствовавшую представлять "царство ослѣпительнаго свѣта" въ блестящей пантомимѣ; она помнила какъ его бросало тамъ взадъ и впередъ, пока какой-то молодой повѣса, находившійся за кулисами, не бросился среди крутящихся колесъ и не вытащилъ его оттуда; какъ потомъ повѣса этотъ привелъ къ нимъ своего друга, другаго такого же повѣсу, бывшаго хирургомъ и лѣчившаго израненнаго бѣдняка во все время его долгой болѣзни; а когда онъ наконецъ выздоровѣлъ, но не могъ болѣе работать, то повѣса упросилъ директора театра назначить его кассиромъ при входѣ. Нѣтъ! Маргарита Джоуерсъ была не такая женщина которая бы могла забыть все это, и если находятъ что она выказывала черезчуръ много заботливости касательно интересовъ вышеупомянутаго повѣсы, то пусть вспомнятъ что она была женщина настолько отсталыхъ правилъ что считала благодарность своимъ долгомъ, а себя -- обязанною этому человѣку, какой бы онъ ни былъ.
Окончивъ свой завтракъ, Джекъ закурилъ весьма черную трубку и сѣлъ съ ней у окна, опершись руками на подоконникъ и задумчиво глядя на кирпичную стѣну напротивъ.
-- Какой я оселъ! бормоталъ онъ про себя.-- Трачу кучу денегъ на людей которые ни капли во мнѣ не нуждаются, и слыву за Богъ знаетъ кого, въ глазахъ Бетса и Макфена, изъ-за какихъ-нибудь двухъ пенсовъ съ полпени.
-- Ну, какъ бы то ни было, а я въ порядочныхъ тискахъ теперь. Полли Secunda очистила мнѣ кассу, а заплативъ Скареру то что я проигралъ ему вчера на билліардѣ, у меня останется въ карманѣ ровно четыре шиллинга да шесть пенсовъ на слѣдующія двѣ недѣли! Ба! Отъ заботъ околѣла разъ кошка, а я отправлюсь въ Саутэртонъ, да погощу у Полли Prima. Я давно тамъ не былъ, а тутъ все равно дѣлать мнѣ нечего. Я воображаю какъ старушонка обрадуется мнѣ! Возвратясь же сюда, я расплачусь со всѣми ими и примусь рисовать или писать, или вообще что-нибудь дѣлать.
Десяти минутъ достаточно было ему для того чтобы всунуть въ маленькій дорожный мѣшокъ немногочисленные предметы необходимые для его путешествія, и наступающій вечеръ уже засталъ его шагающаго съ разболѣвшимися ногами, но веселаго какъ птица, по привѣтливой дорогѣ, ведущей въ Кентскую деревню въ которой жила его старая кормилица.
ГЛАВА III. Причина почему
Утро такъ долго не занимавшееся, по мнѣнію хорошенькой Милли Эйльвардъ, застало мистрисъ Граутсъ, какъ она выражалась, въ "страшномъ разстройствѣ". Вопервыхъ, жилецъ ея "чуть не выцарапалъ ей глаза" за завтракомъ, изъ-за дурно приготовленныхъ котлетъ. Вовторыхъ, онъ обозвалъ ея "гостиныя" собачьей конурой, автретьихъ (что было ужаснѣе всего), онъ стащилъ со стѣны ея портретъ. Но она сумѣла отомстить за все.
Убирая его комнату, она нашла письмо мистера Чампіона къ своему ненавистному жильцу, и прочла его. Затѣмъ она унесла его съ собой въ кухню и дала его прочесть своему сыну -- юному джентльмену служившему у поставщика конторскихъ принадлежностей, по имени Берриджеру, и тотъ прочелъ его, дѣлая изъ него многочисленныя выписки.
Такъ какъ подобнымъ образомъ письмо мистера Чампіона сдѣлалось общимъ достояніемъ, то взглянемъ черезъ плечо мистера Боба Берриджера и прочтемъ его содержаніе. Оно гласило такъ: