-- Другими словами, ты радуешься что одно изъ завѣтнѣйшихъ желаній твоего отца было разрушено безстыдною женщиной.
-- Даже и отъ васъ, батюшка, не могу я слышать подобнаго слова, относящагося къ ней! воскликнулъ Андрью, выпрямляясь и вскакивая.-- Она не была безстыдною женщиной. Не мнѣ было суждено завладѣть ея сердцемъ. Она была доброю, вѣрною, любящею женой тому кто завладѣлъ имъ.
-- Отчего же не прибавить къ этому -- правдивой, честной и скромной, презрительно усмѣхнулся Джебезъ.-- Она обманывала меня, лгала твоей матери, измѣнила тебѣ. Она подкупила слугъ моихъ, оставила домъ мой ночью, подобно вору, бросилась въ объятія какаго-то искателя приключеній, отчего же не прибавить еще что она была правдива, честна и скромна.
-- Она была тѣмъ чѣмъ ее сдѣлали, горячо вступился Андрью.-- Обратите вниманіе на ваши собственные поступки прежде нежели станете осуждать ее. Она не первая нашла, почти тюремную жизнь въ этомъ домѣ и вашу строгость невыносимыми.
Едва успѣли слова эти сорваться съ устъ его, какъ онъ уже готовъ былъ отдать все что имѣлъ, для того чтобы воротитъ ихъ назадъ. Джебезъ Стендрингъ упалъ на свое кресло, какъ будто слова эти были ударами сыпавшимися на него. Лицо его страшно поблѣднѣло отъ бѣшенства, и никогда еще рубецъ на немъ не пылалъ такимъ зловѣщимъ огнемъ.
-- Это-это-это я слышу отъ тебя, отъ моего роднаго сына! задыхаясь говорилъ онъ.-- Старая, злая, безстыдная ложь снова возбуждена противъ меня тобою! Моя вина! Я, который.... Развѣ ради бдительности пастыря врывается въ овчарню волкъ? По-твоему да? Примѣръ самоотверженія и набожности учитъ себялюбію и безнравственности! О, да. Моя вина! Да проститъ тебѣ Богъ, Андрью, за обиду нанесенную мнѣ тобой сегодня! прибавилъ онъ, немного погодя, нѣсколько спокойнѣе. Нѣтъ, нѣтъ, нѣтъ, ни слова болѣе. Оставь меня, прошу тебя, оставь меня. Моя вина!
-- Батюшка, простите меня, я....
-- Развѣ я не просилъ тебя оставить меня?
-- Но вамъ дурно, вы дрожите, вы больны.
-- Пошли ко мнѣ Вильсона.