-- Въ галопахъ и вальсахъ, я таки не большой мастеръ, сказалъ, извиняясь, Джекъ,-- могу я васъ просить на вторую кадриль?
-- Да, но запишите вотъ здѣсь ваше имя, возразила она, вынимая карточку изъ-за кушака.-- Вы думаете я могу запомнить всѣхъ моихъ кавалеровъ? прибавила она, премило махнувъ головкой,-- но Боже мой, гдѣ же мистеръ -- мистеръ -- джентльменъ съ которымъ я сейчасъ танцовала?
Эхо тутъ вблизи не случилось и потому оно и не могло дать своего обычнаго отвѣта. Можетъ быть, джентльменъ обидѣлся ея невниманіемъ къ нему, въ пользу Джека, а можетъ-быть онъ опасался что по окончаніи танца, отъ него потребуютъ, чего добраго, разговора, и сомнѣвался въ своихъ способностяхъ на этотъ счетъ. Какъ бы то ни было, онъ исчезъ, и Констанція попросила Джека проводить ее къ матери, на что онъ и согласился. Въ то время какъ они шли туда, маленькіе пальчики вдругъ соскользнули съ его локтя къ его рукѣ и повлекли его въ сторону, къ мѣсту гдѣ сидѣла высокая, изящная дѣвушка въ легкомъ черномъ платьѣ, съ бѣлой камеліей въ волосахъ.
-- О Мери, милая, воскликнула она,-- какъ я рада что нашла васъ. Вотъ это другъ мой, мистеръ Гилль, тотъ самый что игралъ въ крикетъ -- помните, я вамъ говорила; мнѣ такъ хочется чтобы вы оба -- чтобы вы познакомились.
Представленіе было совершенно оригинальое, но Мери Эйльвардъ приняла его, какъ оно ни было странно.
-- Это нашъ первый балъ, надо вамъ сказать, мистеръ Гилль, сказала она, кладя съ ласковой улыбкой свою руку на плечо Констанціи. Въ немногихъ словахъ этихъ и въ тонѣ какимъ они были сказаны играла какая-то чарующая сила. Они какъ бы желали поисправить смыслъ того что было сказано предъ тѣмъ, не выражая однако этимъ упрека, извиняли не допуская въ то же время никакой вины. Джекъ, послонявшись таки довольно уже по свѣту, былъ хорошій знатокъ людей, но какъ ни быстро было въ подобныхъ случаяяхъ сужденіе его, нѣчто еще быстрѣе мгновеннаго сужденія, назовите если хотите инстинктомъ, сказало ему что если есть на свѣтѣ личность способная быть другомъ, въ лучшемъ и полнѣйшемъ смыслѣ этого слова, такъ часто всуе употребляемаго, другомъ всегда взволнованной, тревожной маленькой Конъ, то личность эта стояла теперь предъ нимъ.
Онъ не предчувствовалъ пока что ей суждено было играть настолько же важную роль и въ его собственной жизни.
Мистрисъ Конвей не оказалось налицо на диванѣ, служившемъ ей на этотъ вечеръ трономъ. Она отправилась кушать мороженое, и Мери Эйльвардъ заняла ея мѣсто. Музыка снова раздалась и Констанція отправилась вальсировать. Джекъ сѣлъ рядомъ съ Мери и разговорился съ ней. Ея милый голосъ, ея спокойное, вполнѣ утонченное обращеніе, простота и здравый смыслъ всѣхъ ея словъ очаровали его. Онъ съ трепетомъ вспомнилъ о созданіяхъ покинутыхъ имъ лишь часъ тому назадъ, въ зеленой комнатѣ "Редженси" и удивлялся какъ это Фредъ Виллертонъ могъ искать общества такого рода, имѣя возможность проводить время съ такой кузиной. Дѣйствительно, въ ней было какое-то очарованіе. Задолго еще предъ тѣмъ какъ ея разговоръ выказалъ ему ея развитый вкусъ и ея правильное сужденіе, прежде чѣмъ великій Спенсеръ Виллертонъ присоединился къ нимъ, ясно выказывая своимъ обращеніемъ съ нею что она пріобрѣла не только расположеніе его, но и уваженіе -- прежде всего этого, повѣса нашъ уже чувствовалъ къ ней непреодолимое влеченіе, чувствовалъ что голосъ его какъ будто смягчился и онъ весь затихъ, присмирѣлъ и въ то же время былъ счастливъ, въ присутствіи ея, такъ что когда какой-то изящный господинъ съ роскошными бакенбардами приблизился къ ней, объявляя что, кажется, онъ имѣетъ удовольствіе танцовать галопъ этотъ съ миссъ Эйльвардъ, и что галопъ начинается, то Джекъ рѣшилъ что задушить этого изящнаго господина его собственными великими бакенбардами и за тѣмъ проплясать галопъ на его бездыханномъ трупѣ, было бы лишь слабымъ и недостаточнымъ отмщеніемъ за его неумѣстное вмѣшательство.
Знаменитый государственный сановникъ остался разговаривать съ Джекомъ. Оказалось что они учились въ одной и той же коллегіи, и они разумѣется начали сравнивать обычаи и свойства различныхъ эпохъ, проведенныхъ ими въ университетѣ. Джекъ, нисколько не стѣсняясь обществомъ своего собесѣдника, пустился толковать, своимъ обычнымъ свободнымъ языкомъ, о томъ что онъ не одобрялъ, восторженно распространяясь въ то же время о своихъ любимыхъ конькахъ. Статсъ-секретарь слушалъ его съ тихою улыбкой, и незамѣтно для самого Джека, выпытывалъ его. Онъ очень любилъ общество одушевленной молодежи, и находясь на самомъ зенитѣ своей славы, признавался что въ незрѣлыхъ и пылкихъ изліяніяхъ неопытныхъ умовъ, онъ нерѣдко находилъ намеки, заставлявшіе его измѣнять свои мнѣнія о весьма важныхъ предметахъ. "Опытность" -- сказалъ онъ разъ, въ знаменитой рѣчи, произнесенной имъ въ отвѣтъ на вызывающія замѣчанія, сдѣланныя предводителемъ противной стороны, насчетъ одного молодаго члена нижней палаты -- "опытность есть оселокъ на которомъ мы пробуемъ новыя идеи, а не метла которой мы выметаемъ ихъ вонъ, не обсудивъ ихъ порядкомъ. Каждое зеркало -- какъ ни свѣтдо было оно когда то, становится мутнымъ, когда пыль времени ложится на него. Мы должны быть благодарны рукѣ стирающей пыль эту, хотя прикосновеніе ея и кажется намъ суровымъ. Гдѣ тотъ человѣкъ который осмѣлится сказать что среди безконечныхъ политическихъ и соціальныхъ измѣненій нашего времени, силы ума его остались не помутившимися, и что алхимическій процессъ мышленія не въ состояніи добыть драгоцѣннаго продукта изъ самыхъ незрѣлыхъ матеріаловъ, кажущихся не размышляющему уму недостойными вниманія?" Политическіе противники Спенсера Виллертона называли его необдуманнымъ и безразсуднымъ новаторомъ и старались доказать полное и быстрое разрушеніе угрожающее его политической системѣ; но въ то же время, наша злополучная, безпорядочно управляемая страна становилась богаче и счастливѣе подъ его вліяніемъ. Главнымъ преступленіемъ его было то что, горячо принимая къ сердцу благосостояніе своихъ согражданъ, онъ принимался всегда за все серіозно и не щадилъ своихъ противниковъ. Въ глазахъ его, лопата всегда была лопатой, а подлецъ подлецомъ. Говорили что онъ былъ дерзокъ и властолюбивъ и жаловались на его недостатокъ такта. Такта! Народъ нуждался въ дешевомъ продовольствіи, въ облегченіи налоговъ въ правѣ голоса въ своихъ собственныхъ дѣлахъ, а не въ гладкихъ словахъ и въ политичныхъ, ловкихъ плутняхъ.
Немного позднѣе, въ этотъ же вечеръ, онъ отвелъ Джека въ сторону и сказалъ ему:-- Я слышу, мистеръ Гилль, что вы имѣете вліяніе на моего сына, и судя по нѣкоторымъ вещамъ слышаннымъ мною отъ васъ, во время нашего разговора съ вами, я полагаю что вліяніе это можетъ быть для него благотворнымъ. Будь я даже гораздо богаче, чѣмъ на самомъ дѣлѣ, я бы тѣмъ не менѣе желалъ чтобы сынъ мой самъ проложилъ себѣ дорогу въ свѣтѣ. Вы понимаете меня? Я вижу что да. Я боюсь что въ настоящую минуту сынъ мой ведетъ безпутную, пожалуй даже порочную жизнь. Вы бы сдѣлали мнѣ величайшее одолженіе, вы бы сдѣлали доброе дѣло, мистеръ Гилль, удержавъ его отъ подобной жизни. Молодежь охотнѣе слушается молодежи, пренебрегая обыкновенно совѣтами людей постарѣе себя.