Бѣдный Джекъ вспомнилъ, съ угрызеніемъ совѣсти, объ устроенномъ имъ знакомствѣ съ Салли Спрингъ изъ Редженси, и не могъ произнести въ отвѣтъ ни одного слова.
-- Я радъ, за всѣхъ насъ, что мы имѣли удовольствіе познакомиться съ вами, продолжалъ сановникъ, скопляя этими словами цѣлую кучу горячихъ углей на главѣ нашего повѣсы, и я надѣюсь мы будемъ почаще видѣться съ вами. О! вотъ и мистрисъ Конвей.
Мистрисъ Конвей появилась, влача за собой свой шлейфъ; шея и руки блистали бриліантами, а облечена она была въ великолѣпное платье изъ голубаго атласа, которое, казалось, попало въ бурное облако изъ бѣлыхъ кружевъ и перьевъ; не малое количество этихъ дорогихъ предметовъ досталось также и на долю головы ея.
Она съ милостивою улыбкой протянула Джеку кончики своихъ пальцевъ и спросила его отчего онъ не танцуетъ?
-- Я сейчасъ иду танцовать съ дочкой вашей, мистрисъ Конвей. Сущее наслажденіе танцовать съ дѣвушкой которую такъ радуютъ танцы. Посмотрите-ка на нее, прибавилъ онъ, въ то мгновеніе какъ она, вальсируя, пролѣтѣла мимо нихъ,-- вотъ это я называю танцовать какъ слѣдуетъ: въ ней все танцуетъ, начиная съ подошвъ башмаковъ, до корней волосъ.
-- О, мистеръ Гилль, тихимъ и грустнымъ голосомъ замѣтила ея маменька,-- вы, джентльмены, слишкомъ балуете милое дитя, право, право, балуете.
-- Она кажется вполнѣ счастлива вслѣдствіе этого баловства, возразилъ Джекъ.
-- Это такъ -- это такъ; но, ахъ, мистеръ Гилль, что значитъ счастіе испытываемое при обстановкѣ подобной этой, въ сравненіи съ тихимъ довольствомъ скромной и мирной души, произнесла нѣжная родительница, падая на диванъ и поправляя свой роскошный нарядъ.
-- Это не повредитъ ей, сказалъ Джекъ.
-- Я надѣюсь что нѣтъ -- ахъ, я надѣюсь, молила мистрисъ Конвей;-- но какъ бы то ни было, мистеръ Гилль, она еще ребенокъ, а невинность и простодушіе дѣтскихъ лѣтъ -- вещь слишкомъ драгоцѣнная для того чтобы рисковать ею.