-- Кромѣ собаки и скворца кажется нѣтъ, отвѣчалъ Джекъ.-- Мы.... мы не искали его дружбы, онъ тоже сторонился отъ насъ.
-- Дайте мнѣ перо и бумаги, я пропишу рецептъ. Вы пошлете его въ аптеку, и начнете давать лѣкарство не медля. Оно можетъ прервать горячку, а я зайду часа черезъ два. Положите ему на голову мокрое полотенце или, если можно, льду. Не безпокойте его и не давайте ему говорить ни подъ какимъ предлогомъ.
Въ связи съ комнатой больнаго былъ небольшой чуланъ, служившій кладовой, съ рѣшетчатымъ окномъ, выходившимъ на площадку лѣстницы. Чрезъ это окно нашъ ни на что не годный вызвалъ мистрисъ Джоуерсъ и отдалъ ей рецептъ и нѣсколько шиллинговъ, которые нашелъ на столѣ.
-- Джемсъ говоритъ что у него можетъ-быть тифъ, сказалъ онъ своимъ прежнимъ веселымъ тономъ, слѣдовательно ни одна Полли не войдетъ въ наши предѣлы. Полли съ мужьями и дѣтьми не должны имѣть ничего общаго съ тифомъ. Итакъ, вы сходите за лѣкарствомъ и передадите мнѣ его въ это окно; потомъ, Полли, вы достанете льду въ Каледонскихъ складахъ и завернете его потеплѣе во фланелевую тряпку, чтобъ онъ не растаялъ. Ступайте.
И Джекъ поспѣшно скрылся.
Онъ намочилъ полотенце и положилъ его на голову больнаго, за что собака укусила ему руку.
-- Ничего, добрая собачка, сказалъ онъ,-- современемъ мы поймемъ другъ друга.
Онъ поставилъ стулъ къ постели и имѣлъ достаточно времени чтобъ осмотрѣться и надуматься.
Не считая чулана, квартира больнаго состояла изъ одной комнаты, бѣдно меблированной. Предъ окномъ стоялъ большой столъ, заваленный рукописями, новыми книгами и письменными принадлежностями. На конторкѣ лежала неоконченная статья. Беквисъ былъ, очевидно, застигнутъ болѣзнью въ то время когда работалъ. Онъ не успѣлъ даже раздѣться. Мучимый жаждой, онъ всталъ и взялъ въ руки кувшинъ съ водой, но кувшинъ выскользнулъ изъ его рукъ, и самъ онъ упалъ прежде чѣмъ успѣлъ дойти до кровати. Паденіе кувшина былъ стукъ слышанный Джекомъ два дня тому назадъ. Слѣдовательно больной лежалъ въ такомъ положеніи два дня и двѣ ночи.
Джекъ мѣнялъ мокрыя полотенца на его головѣ, вливалъ лѣкарство въ его неподвижныя губы и ухаживалъ за нимъ съ возрастающимъ участіемъ. Человѣкъ котораго онъ не любилъ, котораго онъ бранилъ и однажды вздумалъ выжить изъ дома, поднявъ шумъ въ своей квартирѣ, лежалъ теперь предъ нимъ безпомощнѣе ребенка. Я былъ однажды свидѣтелемъ какъ мальчикъ для котораго утопить котенка было величайшимъ наслажденіемъ бился изо всѣхъ силъ чтобы возвратить къ жизни котенка брошеннаго въ воду кѣмъ-то другимъ. Я видѣлъ однажды какъ человѣкъ смотрѣвшій совершенно равнодушно на страданія людей вынулъ изъ молочника муху и слѣдилъ съ участіемъ какъ она ползала по столу, стараясь освободиться отъ лакомой жидкости, едва не сдѣлавшейся ея могилой. Можетъ-быть ни мальчикъ, ни взрослый не чувствовали ни малѣйшаго участія къ существамъ которыхъ спасали; имъ только нравилось слѣдить какъ ихъ старанія увѣнчивалась успѣхомъ. Мы можемъ смотрѣть равнодушно на страданія которыя сами причиняемъ, потому что всегда ненавидимъ существо которому вредимъ; но самый безчувственный человѣкъ почувствуетъ жалость при видѣ страданій существа предъ которымъ онъ чувствуетъ себя виноватымъ, но страдающаго не по его винѣ. Джекъ чувствовалъ себя виновнымъ предъ Беквисомъ. Онъ не могъ бы опредѣлить свою вину, но онъ чувствовалъ, и всѣ благороднѣйшія стороны его души побуждали его спасти больнаго. Мысль что это надо будетъ сдѣлать при такихъ обстоятельствахъ когда у него нѣтъ средствъ поддерживать собственное существованіе только разсмѣшила его, а вопросъ: обязанъ ли онъ это сдѣлать? не пришелъ ему даже въ голову. "Вотъ теперь я буду работъ за двоихъ", сказалъ онъ, и при этихъ словахъ присутствіе Констанціи Конвей казалось наполнило комнату, и ея милое, грустное лицо улыбалось ему въ сгущавшихся сумеркахъ.