-- Когда мнѣ придетъ охота дотронуться ими до васъ, мистеръ Берриджеръ, ваши возраженія будутъ безполезны; до тѣхъ же поръ прошу васъ не забываться. Что это за рукопись? Кажется длинная? спросилъ онъ.
-- Это правдивый, неполированный (Бобъ вѣроятно хотѣлъ сказать неукрашенный) разказъ о томъ что я сдѣлалъ и узналъ по вашему порученію, сказалъ Бобъ, обращаясь исключительно къ графу.-- Мнѣ стоило не малаго труда составить эту рукопись, и мнѣ очень больно....
-- Что вы не будете имѣть удовольствія прочесть вашего произведенія его свѣтлости, прервалъ невозмутимый Блиссетъ.-- Я вполнѣ понимаю чувства автора, мистеръ Берриджеръ, но если вы будете такъ добры, оставите вашу рукопись здѣсь, я увѣренъ что милордъ прочтетъ ее съ величайшимъ интересомъ въ свободное время. Правда что разказъ утратитъ силу и выразительность, которыя можетъ придать ему только голосъ автора; но милордъ не совсѣмъ здоровъ сегодня, что онъ уже самъ сообщилъ вамъ, и разказъ такой потрясающій какимъ долженъ быть вашъ можетъ слишкомъ сильно подѣйствовать на его нервы. Не можете ли сообщить его свѣтлости въ настоящую минуту краткое извлеченіе изъ этого интереснаго документа?
-- У меня нѣтъ никакихъ извлеченій, отвѣчалъ Бобъ, нѣсколько смягчившись.-- Съ начала до конца все написано моею рукой.
-- Подъ извлеченіемъ я разумѣю сущность написаннаго вами, мистеръ Берриджеръ, возразилъ Блиссетъ.
-- Вы бы такъ и сказали, что сущность, отвѣчалъ Бобъ, довольный случаемъ поломаться.
-- Можно ли толковать съ такимъ болваномъ? воскликнулъ графъ, вставъ съ мѣста.-- Слушайте, сэръ: если вы не отвѣтите мнѣ на десять вопросовъ во столько же минутъ, я отдамъ васъ подъ судъ за вымогательство денегъ подъ вымышленными предлогами.
-- Не можете вы отдать меня подъ судъ, сказалъ Бобъ, вспыхнувъ.
-- Отдамъ.
-- Лучше и не пробуйте, я знаю законъ.