Но не подумайте что два сосѣда жили вмѣстѣ какъ Дамонъ и Пифій. Не мало генеральныхъ сраженій произошло между ними, не мало рѣзкихъ замѣчаній было высказано съ той и другой стороны; casus belli по обыкновенію было требованіе доктора чтобы Беквисъ не прикасался къ перу и бумагѣ, и намѣреніе Джека работать за двоихъ.
-- Вы знаете свое дѣло, былъ припѣвъ Джека.-- Ваше дѣло выздоравливать, а мое заниматься вашими другими дѣлами, которыми вы теперь не можете заниматься.
-- Хорошо вамъ говорить когда у васъ нѣтъ своихъ дѣлъ, сказалъ Беквисъ, опрокидываясь на подушку.
Джекъ взглянулъ на него съ улыбкой, но не сказалъ ни слова. Беквисъ все еще смотрѣлъ на него какъ на счастливаго лѣнивца съ вѣрнымъ доходомъ.
-- Не могу я понять васъ, сказалъ Джекъ, окончивъ статью и отложивъ въ сторону перо.-- Почему вамъ такъ хочется приняться опять за работу. Вы сами сейчасъ сказали что терпѣть не можете работать.
-- Я долженъ работать.
-- На все есть время; но вы навѣрное не проживаете четверти того что получаете и.... Джекъ остановился, не рѣшаясь досказать свою мысль.
Были сумерки, и Джекъ не могъ замѣтить выраженія появившагося на лицѣ Беквиса при его послѣднихъ словахъ. Онъ досадовалъ на себя что заговорилъ о такомъ щекотливомъ предметѣ и хотѣлъ перемѣнить разговоръ, когда изъ темноты послышался тихій, грустный голосъ Беквиса:
-- Въ ваши лѣта, Билль, а можетъ-быть и моложе, я повѣсилъ себѣ камень на шею. Если я не буду бороться усиленно, онъ потянетъ ко дну меня и.... и другихъ.
Джекъ вспомнилъ о своихъ оксфордскихъ долгахъ и выразилъ свои чувства протяжнымъ свистомъ.