-- Винторнъ, говорятъ, ужасный сумасбродъ, замѣтила сестра недовольнымъ тономъ.
-- Онъ получаетъ его двадцать тысячъ въ годъ и не играетъ. Онъ будетъ отличнымъ мужемъ для Милли. Гилля я очень люблю, онъ славный малый, но зять! Какъ могла придти тебѣ въ голову такая мысль, моя милая Джертруда?
-- Ты думаешь что маркизъ нравится Милли?
-- Я въ этомъ увѣренъ.
Любящй отецъ не ошибся. Къ сожалѣнію въ наши будничные дни репутація "ужаснаго сумасброда" приноситъ болѣе пользы нежели вреда молодому человѣку. Лишь только хорошенькая Милли узнала что молодой маркизъ Винторнъ хандритъ (я не могу постигнутъ какъ удается прослыть ипохондриками молодымъ людямъ которые живутъ единственно для удовольствій и имѣютъ возможность тратить около трехъ сотъ фунтовъ въ день), она тотчасъ же потребовала чтобъ ее познакомили съ нимъ, что было исполнено и привело къ вышеупомянутому результату. Счастливый молодой человѣкъ (будемъ надѣяться что его хандра прошла) принужденъ былъ отправиться въ Шотландію, потому что пригласилъ туда общество на охотничій сезонъ прежде чѣмъ нѣсколько избитыхъ фразъ и музыка дали ему право обнять стройный станъ Милли и унестись съ нею въ вихрѣ вальса. Милли овладѣла лучшею партіей сезона. Опасаться Джека Гилля! Что за вздоръ!
Они и не подумали о маленькой Конъ. Они все еще смотрѣли на нее какъ на ребенка, вопреки ея длинному платью. Она проводила цѣлые дни съ своимъ другомъ Мери Эйльвардъ, къ великому облегченію ея матери. Съ нѣкотораго времени между мистрисъ Конвей и ея дочерью пробѣжала тѣнь, и мистрисъ Конвей, прикладывая къ глазамъ батистовый платокъ, увѣряла свою милую Джертруду что нельзя понять что случилось съ Констанціей. Она избѣгаетъ меня какъ злѣйшаго врага, жаловалась несчастная мать,-- а вы знаете сколько жертвъ я принесла для нея. Милая Джертруда увѣряла свою подругу что ей только такъ кажется, что нѣтъ ничего страннаго въ томъ что дѣвочка ищетъ общества ровесницъ, и что надо радоваться что она нашла такую подругу какъ Мери Эйльвардъ и т. д. и т. д. Но Матильда не принимала утѣшеній.
Были и другія обстоятельства нарушившія ея покой. Ея горничная изъ Девоншира, дѣвушка всегда угрюмая, но послушная, сдѣлала внезапное и ничѣмъ не вызванное нападеніе на свою кроткую госпожу. Она бросилась на нее какъ тигръ, получивъ выговоръ за какой-то проступокъ, едва не повалила ее, ушибла ей голову о кровать, толкала ее ногами и въ то же время имѣла дерзость кричать: "помогите" и "убьетъ". Мистрисъ Виллертонъ, услыхавъ крикъ, прибѣжала въ комнату своей подруги и нашла ее почти безъ чувствъ, съ красными пятнами на бѣлыхъ, нѣжныхъ рукахъ.
Обвиняемая не сказала ни слова въ свое оправданіе, пока мистрисъ Конвей описывала ея ужасный поступокъ. Она стояла угрюмо въ сторонѣ, приглаживая волосы, растрепавшіеся вѣроятно во время борьбы. Но когда мистрисъ Виллертонъ спросила ее, неужели ей не стыдно, она отвѣчала:
-- Пусть будетъ по вашему. Оправдываться было бы безполезно. Вы повѣрите скорѣе ей чѣмъ мнѣ. Но я предупреждаю ее чтобъ она не смѣла говорить того что сейчасъ разказала вамъ, если кто-нибудь спроситъ у нея мой аттестатъ. Миссъ Констанція все видѣла, а она не солжетъ.
-- Безсовѣстная, возразила ея барыня.-- Миссъ Констанція не была здѣсь. Вотъ по этому вы можете судить какое это лживое созданіе, прибавила она, обращаясь къ сочувствовавшей ей Джертрудѣ.