-- Она не была здѣсь, возразила горничная, -- но она все видѣла изъ своей комнаты. Дверь была отворена.
Мистрисъ Конвей побагровѣла и не сказала ни слова. Когда она въ этотъ день сошла къ обѣду, болѣе обыкновеннаго нѣжная и изящная, подруга ея узнала, къ своему величайшему изумленію, что горничная попросила прощенія и получила его.
-- Она слишкомъ вспыльчива, моя милая Джертруда, но это проходитъ у нея въ одну минуту, и какъ она теперь жалѣетъ о своемъ поступкѣ! Я погубила бы ее, еслибы прогнала, а она мнѣ очень полезна. Что стала бы я дѣлать съ новою горничной, которая не знаетъ моихъ привычекъ?
Слуги замѣтили что въ слѣдующее воскресенье провинившаяся служанка была въ церкви въ новомъ шелковомъ платьѣ, которое ея барыня надѣвала только разъ, и заключили что она получила полное прощеніе.
-- Вы слишкомъ балуете вашу горничную, Матильда, сказала мистрисъ Виллертонъ, узнавъ объ этомъ важномъ событіи (вѣроятно отъ своей горничной, позавидовавшей новому платью).-- Вы сами поощряете ее къ дурному повеленію.
-- О, Боже, Боже, развѣ я не знаю что это глупо, простонала бѣдная женщина.-- Но чего же вы хотите отъ такого беззащитнаго существа какъ я? Со мною всякій можетъ дѣлать что хочетъ.
Происшествіе съ горничной случилось за нѣсколько дней предъ тѣмъ какъ Констанція убѣжала, увидѣвъ бѣлую шляпу Джека. Онъ провелъ тогда очень пріятный день и погубилъ одну изъ новыхъ паръ панталонъ, собирая папоротникъ и цвѣты для дѣвушекъ во время прогулки. Сколько лѣтъ, казалось ему, прошло съ тѣхъ поръ какъ онъ игралъ съ ними въ крикетъ, водилъ Констанцію за руку какъ ребенка и говорилъ съ ней объ ея отцѣ. Какъ она измѣнилась! Какъ она похорошѣла! Она была хороша въ день бала мистрисъ Виллертонъ, но теперь, отъ морскаго ли воздуха или отъ чего другаго, появилось какое-то особое одушевленіе въ ея лицѣ. Бѣдная маленькая Конъ! Онъ не подозрѣвалъ что это одушевленіе исчезаетъ, лишь только она возвратится домой. Еслибъ онъ видѣлъ ее въ тотъ ужасный часъ когда была прощена горничная ея матери и слышалъ ея рыданія и хватающія за сердце слова: "отецъ мой, отецъ мой, о мой бѣдный отецъ!"
А Джекъ? Случилось что-нибудь съ его сердцемъ? Кажется еще нѣтъ. Всѣ три дѣвушки нравились ему; если же онъ отдавалъ которой-нибудь изъ нихъ предпочтеніе, такъ это Мери. Она такая благоразумная, такая добрая, такая безупречная. Онъ любилъ поспорить съ Милли, которая выказывала притворное презрѣніе къ его литературной дѣятельности, и любилъ обернувшись увидать большіе глаза Констанціи, внимательно устремленные на него, между тѣмъ какъ онъ поучалъ ихъ, относясь къ нимъ какъ къ двумъ глупымъ дѣвушкамъ. Но похвала и порицаніе Мери принимались совершенно иначе.
Возвратясь домой въ отличномъ расположеніи духа, онъ засталъ у Беквиса гостя -- высокаго, худощаваго джентльмена, который выкурилъ множество превосходныхъ сигаръ, говорилъ хотя и мало, но съ большимъ одушевленіемъ о различныхъ охотахъ на Востокѣ и просидѣлъ до поздней ночи.
-- Вы не противъ того чтобъ онъ приходилъ изрѣдка поболтать со мною? спросилъ Беквисъ, когда гость ушелъ.