-- У меня есть на то причины. Выслушайте меня. Одинъ изъ моихъ лучшихъ друзей, человѣкъ которому даже враги не отказывали во многихъ хорошихъ качествахъ, женился на дѣвушкѣ которую онъ любилъ сильно и надѣялся сдѣлать счастливою женой. И она могла бы быть счастлива. Она была молода, неопытна, и онъ руководилъ ее какъ умѣлъ. Нѣсколько времени они были очень счастливы, но потомъ вокругъ нея собрался кружокъ женщинъ, которыя начали убѣждать ее что совѣты ея мужа не совѣты, а приказанія, что онъ вмѣшивается не въ свое дѣло, что она не должна поддаваться ему, а должна быть, какъ онѣ выражались, полновластною хозяйкой, чѣмъ она и была и никогда въ этомъ не сомнѣвалась, пока не вмѣшались эти кумушки. Между ними была одна которой удалось, Богъ знаетъ какъ, выдти за знаменитаго художника. Она была холодная, разчетливая, практическая женщина, въ которой было столь же мало изящества какъ въ каракатицѣ, но съ виду довольно приличная и отличная хозяйка. Мужъ ея, возвращаясь изъ своей студіи, находилъ дома покой, порядокъ, чистоту и былъ счастливъ съ своею вульгарною женой, потому что только въ романахъ мужья ищутъ въ женахъ чего-то особеннаго. Она же выставляла его за образецъ мужа, и отъ моего друга требовали чтобъ онъ былъ такой же въ своемъ безпорядочномъ домѣ. Возвратившись домой и замѣчая во всемъ безпорядокъ, онъ конечно сердился. Это называли вмѣшательствомъ не въ свое дѣло. Онъ старался помочь женѣ, это называли самоуправствомъ. Онъ видѣлъ жену въ безпрерывной ссорѣ съ прислугой, и пытался какъ умѣлъ успокоить обѣ стороны. Все хуже и хуже. Онъ пересталъ вмѣшиваться въ домашнія дѣла. Жена хотѣла быть полновластною хозяйкой въ своемъ домѣ, и онъ уступилъ ей это право, чтобъ успокоить ее, но она съ своею неопытностью скоро превратила для него домъ въ сущій адъ. Тогда онъ сталъ проводить время внѣ дома, въ самыхъ невинныхъ занятіяхъ. Это повело къ ревности. Даже дѣти его,-- но объ этомъ лучше не говорить... Зло было слишкомъ ужасно. Удивительно ли что человѣкъ въ такомъ положеніи сбился съ пути? Удивительно ли что тѣ которые знали его веселымъ, счастливымъ и потомъ были свидѣтелями его паденія, негодуютъ на зло причиняемое женщинами женщинамъ?
-- Но это случай исключительный.
-- Исключительный! такіе исключительные случаи повторяются безпрерывно какъ удары молота по наковальнѣ.
-- Но, послушайте! воскликнулъ Джекъ,-- не всѣ же женщины такъ глупы какъ жена вашего друга.
-- Я привелъ вамъ только одинъ примѣръ изъ общаго правила, но есть множество другихъ. Женщины учатъ женщинъ ревности, расточительности, тщеславію, ссорятъ мужей съ ихъ родными и друзьями. На всѣхъ путяхъ ведущихъ къ нарушенію седьмой заповѣди, -- вѣрьте мнѣ, Джекъ,-- указателемъ служитъ всегда рука женщины. И когда подумаешь что наши дѣти, наши невинные малютки воспитываются подъ такимъ руководствомъ, о! это слишкомъ ужасно, прибавилъ онъ, стиснувъ зубы.
-- Читали вы мою статью въ предпослѣднемъ нумерѣ о свидѣтельствѣ дѣтей, спросилъ Джекъ чтобы перемѣнить разговоръ.
-- Да, и вполнѣ согласенъ съ каждымъ вашимъ словомъ. Дѣтей можно убѣдить что они видѣли и слышали то чего они никогда не видали и не слыхали. Ваши доказательства очень хороши.
Статья о которой шла рѣчь была основана на аргументахъ которыми Джекъ оспаривалъ мистрисъ Конвей на Виллертонскомъ балѣ. Статья была хороша, но едва ли стоило читать ее безчисленное число разъ, какъ читала ее Констанція. Серіозная статья, свободная отъ запальчивости и рѣзкости свойственныхъ Джеку, но все же не такая чтобы побудить молодую дѣвушку броситься на колѣни и молиться со слезами о прощеніи и руководствѣ.
ГЛАВА VII. Джекъ становится Джекомъ въ Вентнорѣ
Еслибы кто-нибудь пришелъ къ графу Гильтону и сталъ жаловаться на своего повѣреннаго по дѣламъ, который отказался достать двадцать пять тысячъ фунтовъ въ двадцать четыре часа, подъ залогъ ожидаемаго наслѣдства, лордъ Гильтонъ принялъ бы свой высокомѣрный диктаторскій тонъ и сказалъ бы: