"Искренно любящая васъ,
"Алиса Блексемъ."
Евгеній Лапласъ Абелю Блиссету, эсквайру.
"Театръ. Брюссель.
"Милостивый государь,
"Молодая особа которую вы рекомендовали мнѣ какъ premi è re danseuse сыграла со мной ужасную штуку. Получая 600 франковъ въ недѣлю, имѣя готовую квартиру, карету и пятъ гарантированныхъ букетовъ каждый вечеръ, кажется можно быть довольною? Увы! Есть люди которые не умѣютъ пользоваться счастіемъ когда оно само дается имъ въ руки.
"Однажды, когда я назначилъ одно изъ моихъ блистательнѣйшихъ представленій въ театрѣ, былъ одинъ австрійскій эрцгерцогъ. Драма прошла отлично. Балетъ готовъ былъ начаться, когда одинъ distrait увѣдомилъ меня что mademoiselle Adèle еще не пріѣхала. Я пришелъ въ отчаяніе и бросился къ ней. Представьте мое удивленіе, мой ужасъ, когда мнѣ объявили что она уѣхала куда-то на извощикѣ, въ три часа пополудни, уложивъ въ сакъ-вояжъ нѣсколько вещей.
"Я возвратился въ театръ какъ безумный и нашелъ публику разъяренною противъ меня -- меня, жертвы такой неблагодарности. Въ отчаяніи, взбѣшенный, оскорбленный, я представился публикѣ. Она, неблагодарная, не хотѣла меня выслушать. Меня ошикали -- меня! Наконецъ полиція возстановила тишину, и меня выслушали.
"На слѣдующій день mademoiselle соблаговолила вернуться. Она, видите ли, была не совсѣмъ здорова, и докторъ посовѣтовалъ ей прокатиться за городъ. Mon Dieu! Можно ли говорить такія вещи безнаказанно?
"Другъ мой, даю вамъ честное слово что я сдѣлалъ для этой дѣвушки все что могъ. Я досталъ ей формальное свидѣтельство о болѣзни, и напечаталъ его въ газетахъ. Нѣтъ болѣзни которой я не приписывалъ бы ей въ кофейняхъ, оправдывая ея несчастный поступокъ. Тщетно! Публика грубая, ent ê t é e, подстрекаемая партіей Меланіи (высокой, толстой, пожилой женщины, которой хочется опять на сцену), публика разъярилась противъ нея какъ разъярилась сначала противъ меня. Какая сцена, какой крикъ, какое буйство! А мой театръ только-что отдѣланъ заново. Но признаюсь, Адель была великолѣпна, поразительна. Скрестивъ маленькія ручки, съ огнемъ въ глазахъ, съ поднимающеюся отъ волненія грудью, она встрѣтила бурю и черезъ минуту укротила бы ее. Но увы! она женщина, а женщина не можетъ остаться двѣ минуты сряду въ одинаковомъ расположеніи духа. Она расплакалась, и все пропало.