Вспомните, прошу васъ, что онъ никогда не зналъ преимуществъ роднаго дома, что онъ былъ лишенъ, пока не пришло время на это, смягчающаго вліянія, которое производитъ даже на самыхъ худшихъ общество хорошихъ женщинъ. Кроткій материнскій совѣтъ никогда не касался слуха его. Извиненія доброй сестры никогда не слѣдовали за тысячами прегрѣшеній противъ салонныхъ правилъ, въ которыя вводилъ его буйный духъ его. Онъ могъ постоять за себя въ билліардной или на скачкѣ, но чувствовалъ себя совершенно не въ своей стихіи при дамской игрѣ въ крикетъ, или на балу.
Къ тому же, лѣнивецъ этотъ пренебрегалъ всѣми маленькими стараніями необходимыми для того чтобъ оставаться на глазахъ у большаго свѣга, какъ-то, дѣланіемъ визитовъ, оставленіемъ въ домахъ своихъ карточекъ, присутствіемъ на людныхъ собраніяхъ и услугами пожилымъ дамамъ, стараніями требуемыми большимъ свѣтомъ отъ молодыхъ людей за которыми самому свѣту не стоитъ гоняться. Люди подобные Джеку должны усердно бить въ барабанъ съ обоихъ концовъ, не то они будутъ забыты въ толпѣ. Или вы думаете что счастливцы порхающіе по бальнымъ заламъ съ избранными красавицами, улыбающіеся около нихъ на гуляньяхъ и ухмыляющіеся надъ плечами ихъ, въ оперныхъ ложахъ, только и дѣла дѣлаютъ для достиженія этихъ безцѣнныхъ преимуществъ? Нѣтъ, послѣднія не что иное какъ награда за тяжкіе труды, на которые большой свѣтъ обрекаетъ младшихъ сыновей и другихъ нежеланныхъ особъ. Еслибы Джекъ обладалъ титуломъ и десятью тысячами годоваго дохода, то большой свѣтъ самъ бы сталъ навязываться ему, но такъ какъ Джекъ не обладалъ ничѣмъ подобнымъ, и съ своей стороны, не навязывался большому свѣту, то большой свѣтъ шелъ своимъ путемъ, обходясь и безъ него.
Джеку до этого и горя было мало. Онъ избралъ себѣ общество совершенно подходящее къ его вкусамъ, общество болѣе распущеннаго разряда литераторовъ, художниковъ и актеровъ и людей подобно ему умѣющихъ постоять за себя въ клубахъ Цыганскаго квартала, хотя и не принадлежавшихъ собственно вполнѣ къ гильдіи составлявшей этотъ кварталъ. Это была свободная, бурная, безцѣльная, но не преступная жизнь, какъ можетъ-быть многіе готовы предполагать. "Demimonde", которому, къ несчастію, дозволено за послѣдніе годы считать сцену первою ступенью къ себѣ, не имѣлъ врага злѣе Джека Билля. Нѣкоторая миссъ Салли Спритъ, пользовавшаяся порядочною славой какъ актриса въ роляхъ "burlesques" и умѣвшая держать красивую виллу въ Бейсвотерѣ и карету за два фунта десять шиллинговъ, получаемыхъ ею въ недѣлю, была, какъ говорятъ, ужасно зла на Джека, за то что онъ отказывался отъ приглашеній на ея избранные маленькіе ужины, доступа къ которымъ добивалась всѣми неправдами половина Пелль-Мелля и Ст. Джемсъ-Стрита. Онъ же не нуждался въ нихъ и былъ вслѣдствіе этого провозглашенъ "безчувственнымъ животнымъ"; но не одна честная трудящаяся маленькая танцовщица встрѣчала постоянно добрымъ словомъ и улыбкой нашего повѣсу.
Но на какія средства велъ онъ эту праздную жизнь? Откуда получалъ онъ военныя подкрѣпленія? Они доставлялись ему каждую четверть года Абелемъ Блиссетомъ, иностраннымъ корреспондентомъ его повѣреннаго и бывшаго опекуна, Джебеза Стандринга, и состояли изъ двухъ сотъ фунтовъ въ годъ. Университетскіе долги его, превышавшіе его доходы за три года, взятые вмѣстѣ, были уплачены немедленно, но почему человѣкъ подобный Джебезу Стандрингу довольствовался лишь отправленіемъ къ своему опекаемому длинныхъ поучительныхъ посланій, избавляя его отъ своего личнаго надзора, который онъ имѣлъ обыкновенно привычку держать надъ всѣми сколько-нибудь зависящими отъ него людьми, это осталось бы тайной для всѣхъ друзей его, знакомыхъ съ этими обстоятельствами. Но обстоятельства эти были неизвѣстны никому, ни даже Абелю Блиссету.
-- "Лучше бы взяться за какое-нибудь дѣло или занятіе, не то мнѣ же будетъ хуже", бормоталъ Джекъ, всякій разъ какъ ему попадались въ руки посланія и проповѣди, необходимые спутники получаемыхъ имъ денегъ. "Какое-нибудь дѣло или занятіе. На что мнѣ дѣло или занятіе? Я не свѣтскій щеголь. Я могу жить и двумя стами въ годъ, не утруждая напрасно своего мозга." И дѣйствительно, онъ могъ жить ими, разумѣется исключая тѣхъ случаевъ когда ему приходилось платить чистыми деньгами за сливки и за булки, употребляемыя имъ за завтракомъ, за сапоги изнашиваемые имъ и за платье покрывавшее его. Онъ могъ жить и жилъ очень хорошо, но читатель знаетъ что мы нашли его, за двѣ недѣли до срока полученія денегъ, съ четырьмя шиллингами и шестью пенсами въ карманѣ и состоящаго должнымъ; однимъ словомъ, онъ былъ долженъ гораздо болѣе чѣмъ это было извѣстно мистрисъ Джоуерсъ.
Увѣщанія его опекуна являлись всегда въ одно время съ пятидесятые фунтами, обогащавшими его карманъ и потому бросались въ сторону безо всякаго вниманія. Послѣдній разъ они были болѣе обыкновеннаго строги и грозны, но онъ даже и не распечатывалъ этого письма,-- Джеку до всего этого и горя было мало. И кромѣ того развѣ онъ не намѣревался нарисовать или сочинить что-нибудь такое что должно было совершенно уладить дѣла его? Онъ учился живописи въ продолженіи цѣлаго мѣсяца и написалъ нѣсколько театральныхъ обозрѣній и мелкихъ статеекъ для журналовъ. Старая исторія его школьныхъ и университетскихъ дней повторилась снова. Онъ все хотѣлъ нагнать утраченное время, но время бѣжало еще быстрѣе его, несмотря на всю его быстроту.
Итакъ, мы находимъ его какимъ онъ есть, брошеннымъ на произволъ судьбы,-- лучшими, чтобы не сказать единственными истинными друзьями его были лишь бѣдная прачка, да добрая старушка вскормившая его.
ГЛАВА V. Бобъ Берриджеръ обдѣлываетъ свое "дѣльце"
Быстрѣйшіе лондонскіе часы едва успѣли пробить двѣнадцать, въ день назначенный мистеромъ Блиссетомъ для вторичнаго посѣщенія мистера Чампіона, какъ уже мистеръ Бобъ Берриджеръ, слонявшійся въ продолженіе нѣкотораго времени по сосѣдству, явился въ контору адвоката и смѣло потребовалъ видѣть мистера Чампіона.
-- Можете сказать ему, громко произнесъ онъ,-- что я пришелъ поговорить насчетъ мистера Плесмора.