Въ Паркѣ жилось весело. Тамъ не заботились о непріятныхъ приглашеніяхъ, не готовились къ непріятной разлукѣ. Тамъ собрались, такъ-сказать, свои люди. Обыкновенныхъ дѣйствующихъ лицъ не было, кромѣ жениха, но онъ второстепенное лицо въ свадебной драмѣ, хотя необходимое. Все шло отлично, до окончанія завтрака въ день свадьбы. Когда дамы уже ушли оправить свои туалеты, такъ какъ пора было идти въ церковь, а мущины рѣшили выкурить по сигарѣ на лугу, въ комнату вошелъ слуга и шепнулъ что-то на ухо мистеру Альджернону, на что послѣдній отвѣчалъ сердитымъ, но одному слугѣ слышнымъ возраженіемъ. Наслѣдникъ Гильдербюри-Парка ушелъ въ оранжерею и зажигалъ уже сигару, когда тотъ же слуга подошелъ къ нему съ видимымъ страхомъ и подалъ ему карточку. Первымъ побужденіемъ мистера Врея было, очевидно, разорвать карточку, но глаза его упали на написанныя на ней слова, и онъ прочелъ ихъ.
-- Не ждите меня Чарли, сказалъ онъ, десять минутъ спустя жениху.-- Кто-то тамъ пришелъ ко мнѣ, чортъ бы его побралъ, и хочетъ непременно видѣть меня. Я скоро пріѣду и поспѣю во-время.
Церковь стояла на разстояніи трехсотъ ярдовъ отъ Аббатства. Къ ней вела тропинка, по которой прошелъ Джекъ въ то утро когда онъ такъ смѣло подшутилъ надъ членами магистрата. Лишь только карета изъ Парка подъѣхала къ церкви, какъ невѣста и ея провожатыя вышли изъ дома, и лишь только онѣ вошли въ церковь какъ началась церемонія бракосочетанія. Никто, кромѣ Чарльса Дакрса, не замѣтилъ отсутствія шафера. Но что же за бѣда? Свадьба безъ свадебныхъ подругъ была бы ужасна, но шаферъ.... кому онъ нуженъ? Развѣ его просятъ подержать букетъ или поправить платье? Никогда. Его дѣломъ было бы смотрѣть чтобы женихъ казался такимъ красивымъ и счастливымъ какимъ желала видѣть его бѣдная Беатриса.
Только тогда когда новобрачные вписали свои имена въ церковную книгу въ ризницѣ, и когда вызвали за тѣмъ же свидѣтелей, сэръ-Томасъ обернулся и спросилъ:
-- Гдѣ же Альджернонъ?
Эхо не дало обычнаго отвѣта, потому что въ этой тѣсной комнатѣ эхо не могло существовать.
Общество Парка, на пути въ Соутертонъ, было, вѣроятно, слишкомъ занято разговорами и не глядѣло по сторонамъ. Или если кто и видѣлъ жалкую клячу и сидѣвшаго на ней всадника, то не обратилъ вниманія. Но еслибы сэръ Томасъ спросилъ у этого всадника "гдѣ же Альджернонъ", онъ получилъ бы отъ него отвѣтъ на свой вопросъ.
Онъ получилъ его полчаса послѣ того какъ Беатриса Блексемъ утратила одно изъ своихъ именъ. Оказалось что мистеръ Врей, къ своему величайшему сожалѣнію, былъ задержанъ припадкомъ біенія сердца (съ нимъ это случалось). Ничего серіознаго. Онъ можетъ-быть придетъ къ завтраку, но проситъ чтобъ его не ждали. Отвѣтъ этотъ заключался въ запискѣ принесеной грумомъ. Альджернонъ былъ, очевидно, боленъ; его твердый почеркъ въ этотъ разъ былъ очень неразборчивъ.
Не въ первый разъ приходилось сэръ-Томасу слышать о внезапномъ припадкѣ біенія сердца, всегда оканчивавшемся ничѣмъ, и частное повтореніе того же самаго нѣсколько ожесточило его.
-- Какая дрянь наша молодежь! проворчалъ онъ, кладя въ карманъ письмо сына.