-- Я не могу дать никакихъ показаній и я долженъ еще подумать объ вашемъ предложеніи, сказалъ Блиссетъ;-- прошло много лѣтъ съ моей встрѣчи съ Плесморомъ;-- могутъ быть затрудненія.
-- Не стоющія хлопотъ для разрѣшенія ихъ.-- Совершенно справедливо, отвѣчалъ Чампіонъ.-- А вы, мистеръ Берриджеръ?
-- Я тоже еще долженъ подумать объ этомъ, отвѣчалъ Бобъ;-- время мое....
-- Очень дорого вамъ, безъ сомнѣнія. Итакъ, пока прощайте, господа;-- съ этими словами Чампіонъ отворилъ дверь. Къ великому удивленію его, разборчивый мистеръ Эйльвардъ пожелалъ, во что бы то ни стало, пожать руку Боба Берриджера, Бобъ внутренно присвистнулъ отъ удивленія, почувствовавъ при этомъ, въ своей ладони, смятый клочекъ бумаги.
-- Маленькій человѣчекъ этотъ кажется порядочный проныра, замѣтилъ Эйльвардъ, когда тѣ оба удалились.
-- Гм! А я такъ желалъ бы знать что таится въ душѣ большаго, возразилъ адвокатъ.
Большой и маленькій вышли оба вмѣстѣ въ Линкольнъ-Иннъ, и не успѣли они очутиться на улицѣ, какъ первый схватилъ послѣдняго за воротъ и началъ трясти его.
-- Ты, бродяга! сказалъ онъ, -- ты что замышляешь?
Вкрадчивый видъ и сдержанныя движенія, принятыя имъ во время его пребыванія въ Чампіоновой конторѣ, вдругъ спали съ него подобно плащу, и онъ смотрѣлъ отчаяннѣйшимъ rou é, когда-либо видѣннымъ въ лѣтній вечеръ въ Ст. Джемсъ-Стритѣ.
-- Оставьте меня въ покоѣ! кричалъ Бобъ, стараясь освободиться.-- Чортъ возьми! Блиссетъ, вы съ ума сошли; вокругъ насъ соберется сію минуту цѣлая толпа по вашей милости.