-- И хороша собой?
-- Судите сами, милая, и Констанція положила предъ изувѣченной и разбитой леди Плесморъ фотографическое изображеніе Милли и человѣка съ которымъ она должна была обвѣнчаться въ маѣ.
ГЛАВА III. Совѣсть
Нѣтъ надобности говорить читателю кто убилъ Роберта Берриджера. Высокій человѣкъ проходившій по Трафальгаръ-Скверу, со сверткомъ въ рукѣ, рѣшился на это дѣло съ той минуты какъ увидалъ письмо къ своей женѣ въ бумажникѣ жертвы, и лишь тогда увидѣлъ что трудъ его конченъ вполнѣ, когда нашелъ строки нацарапанныя кое какъ дѣвушкой по имени Мартой, въ желѣзномъ ящикѣ о которомъ мы уже слышали, строки въ которыхъ она жаловалась на неисполненіе сдѣланныхъ ей обѣщаній и напоминала объ услугахъ которымъ они должны были служить наградой. Онъ былъ въ своемъ клубѣ, съѣлъ обычный легкій, но тонкій обѣдъ, прослушалъ въ театрѣ до конца славную старую комедію, воротился домой и сдѣлалъ видъ что легъ спать, твердо рѣшившись удалить съ пути своего двухъ особъ, какъ будто бы это были два дерева мѣшавшія его зрѣнію или два возвышенія служившія препятствіемъ на его дорогѣ. Его жена выдала Берриджера. Подозрѣніе противъ него вполнѣ подтвердилось бумагами найденными въ желѣзномъ ящикѣ и появленіемъ на слѣдующій день того надсмотрщика изъ Бермуды который могъ узнать въ лицо бѣглаго каторжника Ятса; подозрѣніе же противъ жены было уничтожено разглагольствованіями толстой дѣвицы, великолѣпная брошка и пряжка изъ чистаго золота которой позеленѣли и которая убѣдилась что положеніе ея въ Лондонѣ, въ должности единственной служанки въ домѣ, не походило на ложе изъ розъ, обѣщанное ей коварнымъ Бобомъ. Абель Блиссетъ былъ радъ что ему не пришлось пролить еще лишней крови для сохраненія своей безопасности, и любопытный софизмъ, часто изобрѣтаемый людьми по совершеніи дѣла, съ цѣлью извинить свои безумія или свои преступленія, снялъ съ его совѣсти значительную долю упрека въ совершенномъ имъ поступкѣ, на томъ основаніи что случайность не допустила его сдѣлать всего что онъ намѣревался. Менѣе разчетливый человѣкъ принялъ бы при совершеніи своего замысла болѣе (видимыхъ) предосторожностей. Хитрость обыкновенныхъ преступниковъ служитъ лучшимъ указаніемъ сыщику. Чѣмъ смѣлѣе преступленіе, тѣмъ менѣе, повидимому, бываетъ данныхъ на уличеніе въ немъ преступника. Послѣдуй Блиссетъ примѣру Пальмера или Сметгерста, полиція въ скоромъ времени напала бы на слѣдъ его. Еслибы вздумалось кому-нибудь написать разсужденіе объ убійствѣ съ точки зрѣнія изящнаго искусства, то должно было бы сказать что въ наше время наиболѣе успѣха имѣетъ смѣлая и размашистая школа.
Въ числѣ разныхъ воспоминаній путешествія сохраненныхъ Абелемъ Блиссетомъ, находился machette, подобный ножу мечъ или подобный мечу ножъ, острый и тяжелый, орудіе общепринятое въ Южной Америкѣ. Оно служитъ тамъ косой, серпомъ, топоромъ, заступомъ, всѣмъ что вамъ угодно. Съ machette въ рукѣ Перувіанецъ или Колумбіанецъ разчищаетъ себѣ садъ, строитъ себѣ домъ, жнетъ свой хлѣбъ, готовитъ себѣ обѣдъ, свершаетъ свои революціи и производитъ всѣ ежедневныя работы. Приготовивъ въ умѣ своемъ alibi въ случаѣ какого либо непредвидѣинаго препятствія, Абель Блиссетъ отправился въ путь, держа въ рукѣ свой machette, завернутый въ бумагу на подобіе свертка нотъ, и постучался въ Берриджерову дверь, намѣреваясь сказать ему въ случаѣ надобности, измѣненнымъ голосомъ, что онъ принесъ телеграмму. Въ обманѣ этомъ не оказалось нужды. Берриджеръ ждалъ къ себѣ гостя знакомаго съ расположеніемъ дома, и въ ту минуту какъ отперевъ наружную дверь, онъ повернулся назадъ, возвращаясь въ свою комнату, роковой ударъ поразилъ его, прежде нежели онъ успѣлъ испустить крикъ. Убійцѣ было достаточно времени для того чтобъ осмотрѣть все вокругъ, разломать крѣпко запертые ящики и разсмотрѣть всѣ бумаги, для того чтобы разузнать все самому, также какъ и для того чтобы заставить думать другихъ что поводомъ къ убійству служила кража, и, какъ мы видѣли, онъ вполнѣ достигъ своей цѣли. Не осталось ни одного письма, ни одной замѣтки могущей подтвердить подозрѣнія покойнаго насчетъ Абеля Блиссета.
Онъ поразилъ на смерть Берриджера безъ малѣйшаго ужаса или упрека. Онъ разбиралъ все въ комнатахъ его, между тѣмъ какъ страшный предметъ этотъ все время лежалъ въ сѣняхъ, безъ малѣйшаго ощущенія ужаса или упрека. Онъ перешагнулъ черезъ него, выходя изъ дома, какъ перешагнулъ бы черезъ какую-нибудь лужу, стараясь не запачкать въ ней своей одежды, не чувствуя притомъ ни трепета, ни сожалѣнія. Это было необходимо. Игрокъ въ шахматы столько же заботится о свалившейся со стола шашкѣ, сколько Абель Блиссетъ заботился объ этой кучѣ окровавленнаго платья и мяса, заграждавшей собою двери. Хуже всего было для него когда слѣдующій день сталъ подходить къ концу, а новость не бывшая для него новостью все еще не доходила до общаго свѣдѣнія.
Онъ такъ хорошо сыгралъ свою роль что когда вѣсть эта разнеслась наконецъ, то его присутствія не потребовали даже при слѣдствіи. Джентльменъ, подобный мистеру Блиссету, только-что подарившій покойному пятьдесятъ фунтовъ, приглашавшій его обѣдать, разставшійся съ нимъ въ самыхъ дружескихъ отношеніяхъ, что могъ онъ имѣть общаго съ мошенникомъ совершившимъ это дерзкое и жестокое убійство? Все шло какъ нельзя лучше. Берриджеръ былъ присужденъ къ молчанію вплоть до страшнаго суда, а переписка его съ бывшимъ смотрителемъ въ Бермудѣ доказала что послѣдній и не подозрѣвалъ вовсе что Ятсъ былъ живъ еще. Пройди еще день, и онъ убѣдился бы въ этомъ, но теперь онъ воротился домой и принялся за обычныя занятія свои въ полномъ невѣдѣніи причины заставившей убитаго послать за нимъ. Берриджеръ былъ, какъ всегда, скрытенъ въ этомъ дѣлѣ. Вскорѣ пришли вѣсти что судьба принудила молчать и Гарріету, леди Плессморъ. Во всю остальную жизнь, долженствовавшую, по мнѣнію ея супруга, продолжаться весьма недолго, міръ ея должна была составлять комната въ которой она лежала безнадежной калѣкой. Мы знаемъ что значило его "прямодушіе" въ отношеніи къ ней. Мы знаемъ какого рода была его любовь къ бѣдной Милли Эйльвардъ, а человѣкъ не отступающій отъ убійства, по всей вѣроятности, не страшится и двоеженства, особенно когда оно кажется такъ безопаснымъ.
Сирень въ Кастль-Гильтонѣ опередила лондонскихъ родственниковъ своихъ въ саду Клементсъ-Инна, но и послѣдніе начали уже распускаться, когда повѣса нашъ вдругъ получилъ кратчайшее посланіе когда-либо писанное ему Констанціей: "Пріѣзжай ко мнѣ сейчасъ же, писала она. Я не больна, милый Джекъ. Если любишь меня, то пріѣзжай!"
"Она навѣрное напала на слѣдъ своего отца", думалъ Джекъ, укладывая нѣкоторыя необходимыя вещи въ свой чемоданъ, и затѣмъ онъ отправился въ путь, via Ньюгавенъ.
"Отыщи отца моего!" часто звучало въ ушахъ его, но гдѣ и какъ? Нельзя было избрать для подобной цѣли худшаго дѣятеля нежели Джекъ. Ему, прямодушному и откровенному до крайности, и не приходили вовсе въ голову способы и уловки посредствомъ которыхъ можно было бы найти заблудшаго Джорджа Конвея. У него былъ пріятель въ министерствѣ иностранныхъ дѣлъ, обѣщавшій ему навести справки у консуловъ тѣхъ мѣстностей въ которыхъ часто появляются любители яхтъ, и затѣмъ Джекъ сталъ отдыхать на лаврахъ, выжидая что будетъ. Ванъ-Вейнъ обидѣлся вслѣдствіе исторіи съ Альджернономъ Вреемъ, а довѣряться Беквису не стоило. Ему надобно было бы объяснить почему онъ желаетъ отыскать Джорджа Конвея, и тогда онъ навѣрное высказалъ бы какое-нибудь злое замѣчаніе насчетъ женщинъ вообще, а насчетъ Констанціи въ особенности. Скажи онъ это и находись въ эту минуту подъ-рукой чернилица, Джекъ зналъ заранѣе что послѣдняя полетѣла бы въ голову милаго стараго Бека, и вышелъ бы лишній шумъ. Бекъ былъ не такой человѣкъ которому можно было бы повѣрить подобныя вещи. Кромѣ того у Джека была своя повѣренная. Въ былыя времена влюбленные, говорятъ, повѣряли свои радости и горести холмамъ, рощамъ и быстрымъ рѣкамъ, что не могло доставлять имъ большаго утѣшенія. У Джека оставалась старая союзница его, мистрисъ Клеръ, и съ ней-то говорилъ онъ о Констанціи, которую, безъ сомнѣнія, страстно любилъ, какъ подобаетъ всякому влюбленному. Беквисъ былъ очень радъ, видя что другъ его такъ усидчиво работаетъ, несмотря на всѣ глупости совершенныя имъ въ вакаціонное время. Онъ не дѣлалъ ему никакихъ вопросовъ, и потому и не получалъ отъ него никакихъ лживыхъ отвѣтовъ. Самъ онъ былъ слишкомъ занятъ для того чтобы примѣчать съ какимъ нетерпѣніемъ ожидалъ Джекъ въ извѣстные дни стука почталіона въ дверь, или что писалъ онъ въ другіе дни. Джекъ писалъ теперь не менѣе Беквиса, хотя врядъ ли съ такою же цѣлью. Его занятія въ Цензор ѣ составляли центръ его литературной дѣятельности, отъ котораго исходили подобно лучамъ журнальныя статейки, обзоры и періодически издаваемый романъ. Джекъ дѣлалъ быстрые успѣхи, и почемъ могъ Беквисъ знать что на заглавіи лежавшей предъ нимъ бумаги стояло: "Мистеръ Гладстонъ въ Ленкашейрѣ", или же "Моя дорогая, маленькая Конъ?" Такъ какъ короткое посланіе маленькой Конъ прибыло въ субботу утромъ, а Джекъ имѣлъ обыкновеніе отправляться на воскресенья въ Соутертонъ, то отъѣздъ его не произвелъ никакого впечатлѣнія въ Клементсъ-Иннѣ. Лишь когда онъ воротился въ слѣдующій понедѣльникъ домой, съ усталымъ и встревоженнымъ видомъ, и немедленно отправился снова въ путь, лишь тогда Беквисъ подумалъ съ удивленіемъ -- что бы это значило?