-- Вы не обидитесь, надѣюсь, докторъ, сказалъ Джекъ послѣднему, возвратясь назадъ,-- но я телеграфировалъ доктору Т.,-- вашъ товарищъ сказалъ мнѣ что это будетъ лучше всего и....
-- Вы сдѣлали очень хорошо. Я самъ непремѣнно хотѣлъ сдѣлать то же самое немного погодя, отвѣчалъ тотъ.-- Всякій изъ насъ врядъ ли можетъ принести ему большую пользу въ настоящую минуту, но не слѣдуетъ пренебрегать никакой возможною помощью.
Въ продолженіе многихъ тоскливо тягостныхъ дней казалось что всякая помощь будетъ напрасна или еще хуже того -- невозможна. Нечего и говорить какъ вела себя во время этого испытанія Мери, но тѣмъ которые составили себѣ не особенно высокое мнѣніе о хорошенькой Милли надо сказать что испытаніе это открыло совершенно новую сторону ея характера. Я говорилъ уже вамъ что она не любила Абеля Блиссета и не могла никогда полюбить его. Когда Мери писала что она "спокойно счастлива", то ошибалась. Она лишь спокойно покорилась какой-то постепенно овладѣвшей ею въ продолженіи долгаго времени силѣ, которой, наконецъ, она уступила какъ чему-то противиться чему было внѣ ея власти, такъ же невольно какъ бы уступила она старости или какой-нибудь коварной болѣзни, подкосившей незамѣтно для нея самой жизнь ея. Но разъ зарокъ былъ снятъ съ нея, весь блескъ ослѣплявшій ея взоры, исчезъ, подобно блеску вечерней зари, но только вслѣдъ затѣмъ не ночная тьма, а денной свѣтъ насталъ для Милли Эйльвардъ. Часто, часто бросалась она на колѣни, благодаря Бога за свое избавленіе. Часто удивлялась она какъ это она дала вовлечь себя въ тякую гибель. Плохо пришлось бы мистеру Блиссету, еслибы лишь одна Милли стояла между нимъ и висѣлицей. Она наслѣдовала впечатлительную натуру Бертрама Эйльварда, и въ ея восторгѣ, когда она узнала что за преступникомъ пустились въ погоню, было что-то ужасное. Напрасно было бы говорить ей что вспышки эти были не женственны; она, стиснувъ зубы, указывала на постель отца своего, жалѣя что она не мущина и что она не можетъ пуститься вслѣдъ за негодяемъ и нагнать его -- не какъ убійцу Роберта Берриджера, но какъ человѣка поразившаго отца ея,-- дорогаго, любящаго отца ея.
Первымъ внятнымъ звукомъ сорвавшимся съ его бѣдныхъ дрожащихъ губъ было ея имя, и затѣмъ, чувствуя ея нѣжную влажную отъ слезъ щеку прислоненной къ его лицу, и ея ласковыя руки обвитыми вокругъ его шеи, онъ впалъ въ безмятежный сонъ, приведшій докторовъ въ восторгъ. Проснувшись, онъ оглянулся вокругъ, ища еще другаго лица и прошепталъ; "Джекъ! Гдѣ Джекъ? Я не вижу его. Дайте мнѣ его руку".
Бѣдная преданная Мери стояла тутъ же, съ сердцемъ готовымъ разорваться, выжидая отъ него съ своей стороны какого-нибудь проявленія любви, котораго она такъ и не дождалась, по крайней мѣрѣ на этотъ разъ. Вѣсть о болѣзни лорда Гильтона немедленно привела въ замокъ нежданную гостью,-- собственной особой явилась эксцентричная мистрисъ Игльтонъ.
-- Нельзя и предполагать, говорила старая леди,-- чтобы отъ Бертрамовыхъ дѣвочекъ можно было ожидать какой-либо помощи. Это просто двѣ лондонскія нарядныя куклы, даю голову на отсѣченье, настолько же годныя въ комнатѣ больнаго, какъ какой-нибудь епископъ! Охъ, Боже мой! Боже мой! и онѣ-то останутся у меня на рукахъ, если онъ умретъ! Пойду сама ходить за нимъ. И она отправилась. Она ахала и бранилась при видѣ пышнаго убранства дома; объявила ливрейнымъ лакеямъ что они не что иное какъ піявки, высасывающія деньги долженствовавшія идти въ карманъ истинно трудящихся людей; и ни за что не соглашалась присѣсть на кресла обитыя янтарнымъ атласомъ съ вышитымъ на немъ гербомъ Гильтоновъ, составлявшія убранство гостиной.
-- Принесите мнѣ деревянный стулъ изъ кухни, на которомъ не стыдно было бы сидѣть честной старухѣ, говорила она.-- Что-нибудь, за что заплачено деньгами.
Но мистрисъ Игльтонъ страшнѣе лаялась, нежели кусалась; и дѣйствительно слѣдовало кому-нибудь присмотрѣть за этимъ черезъ-чуръ роскошнымъ хозяйствомъ, теперь когда на рукахъ у Мери было другое дѣло; было также ясно что необходимо было сдѣлать нѣкоторыя сокращенія расходовъ. Чемпіонъ, разумѣется, явился тоже, и послѣ получасоваго разговора со старою леди, обѣ эти практичныя головы много кое-чего уладили между собой.
Странно покажется что неблагопріятное мнѣніе мистрисъ Игльтонъ о дочеряхъ ея родственника скоро измѣнилось; сначала въ отношеніи къ Милли, вспылившей не на шутку, вслѣдствіе ея замѣчаній насчетъ расточительности лорда Гильтона. Богатство старухи окружало ее толпой подобострастныхъ льстецовъ, которые, говоря съ ней, совершенно забывали что у нихъ есть собственная душа; и слышать противорѣчіе отъ какой-нибудь дѣвчонки, которая завтра же можетъ-быть будетъ ей обязана кускомъ хлѣба, было для нея совершенно новымъ ощущеніемъ.
-- Знаете ли вы съ кѣмъ вы говорите, миссъ? закричала она послѣ одной изъ подобныхъ выходокъ.