Дешевую и, надо прибавить, дрянную гостиницу въ которой онъ расположился содержалъ одинъ Мальтіецъ, по имени Франциско Дибарри. Она преимущественно посѣщалась чужеземными матросами и была хорошо извѣстна полиціи. Многимъ изъ постояльцевъ Дибарри приходилось мѣнять гостепріимный кровъ его на менѣе свободное помѣщеніе въ городской тюрьмѣ. Не разъ грозили Франциско лишеніемъ права содержать его заведеніе, но онъ находилъ всегда что сказать въ свое извиненіе: "Человѣкъ приходитъ и стучится ко мнѣ въ дверь, говорилъ онъ. Говоритъ мнѣ: "Пустите меня къ себѣ." -- Я говорю ему: "Ступайте своею дорогой, я васъ не знаю." Онъ мнѣ отвѣчаетъ: "Вы содержите публичную гостиницу, если вы меня не примите, я стану преслѣдовать васъ закономъ." Я принимаю его. Я уважаю законъ. Я долженъ зарабатывать себѣ хлѣбъ. На другой день является полиція. "Вы скрываете у себя вора, убійцу, Богъ знаетъ кого, мы будемъ васъ преслѣдовать закономъ." Что прикажете мнѣ дѣлать? Я говорю человѣку чтобъ онъ убирался, онъ грозитъ мнѣ преслѣдованіемъ. Я принимаю его. Полиція придирается ко мнѣ, несчастному! Да развѣ у всякаго на лбу написано все что онъ надѣлалъ дурнаго? Развѣ не принимаютъ дурныхъ людей, не зная кто они такіе, и въ большіе отели? Скажите-ка, синьйоръ Генрикезъ, вы вотъ знаете хорошо свѣтъ, не тяжело развѣ переносить все это честному человѣку?"
Синьйоръ Генрикезъ согласился что все это очень тяжело, и непреодолимое влеченіе заставило его приложить себѣ руку ко лбу.
Франциско Дибарри однако имѣлъ не малую выгоду отъ своей гостиницы. Давая притомъ матросамъ деньги подъ залогъ будущаго жалованья ихъ и вычитая изъ онаго за это сорокъ процентовъ, да продавая имъ разные нужные предметы впятеро дороже, онъ преуспѣвалъ и могъ заплатить при случаѣ и штрафъ, если судьба впутывала его въ сѣти закона. Каждый могущій заплатить впередъ за дневное пребываніе и за ночлегъ принимался имъ съ полною готовностью, безъ всякихъ разспросовъ. Посѣтители его были, впрочемъ, болѣе многочисленны нежели пріятны для общества, и мистеру Блиссету пришлось обѣдать и завтракать въ кругу дюжины не совсѣмъ привлекательныхъ товарищей и дѣлить ложе съ италіянскимъ мичманомъ, съ голландскимъ лоцманомъ (изъ Курасао) и съ мальтійскимъ плотникомъ.
Онъ утѣшалъ себя сначала мыслію что все это будетъ продолжаться лишь четыре дня. Онъ не подумалъ хорошенько о томъ что можетъ значить для него и одинъ день или, что еще хуже, и одна ночь. У окна его не было занавѣсей, и эта холодная, блѣдная звѣзда сіяла ему въ лицо всякій разъ какъ онъ съ трепетомъ открывалъ безсонные глаза свои.
Рано утромъ онъ вышелъ и купилъ газеты у мальчика на улицѣ. Въ этомъ не было опасности и настало время когда, вмѣсто того чтобы бояться публичнаго открытія своего преступленія, онъ сталъ съ тоской ждать чтобы пламя вспыхнуло наконецъ. Было что-то ужасное въ мысли что какая-то незримая, безмолвная, неумолимая рука находится постоянно наготовѣ и протянута уже съ тѣмъ чтобы нежданно схватить его. Еслибъ онъ могъ вид ѣ ть грозившую ему опасность, она утратила бы половину своего ужаса. Ему еще пока вовсе не грозила никакая опасность.
Несмотря на все тяготившее духъ его, онъ не могъ удержаться чтобы не играть и тутъ роль джентльмена. Ему необходимо нужно было угощать своихъ товарищей и хвастаться своимъ величіемъ въ своей родной (?) странѣ; ему нужно было дать имъ почувствовать что лишь минутная игра случая принудила его попасть въ ихъ общество. Они пили его водку, провозглашали его здоровье и ненавидѣли его въ глубинѣ души, какъ люди всегда ненавидятъ выскочекъ придающихъ себѣ важный видъ. Онъ вовсе не думалъ оскорблять ихъ. Онъ полагалъ что они всѣ большіе друзья съ нимъ. Ему невыносимо было оставаться одному и онъ пилъ отвратительный напитокъ, угощеніе которымъ доставляло ему ихъ общество, какъ будто бы это былъ какой-нибудь нектаръ.
Наконецъ насталъ день и часъ отплытія парохода. Онъ спокойно прошелъ черезъ перекинутый мостъ и опустился въ глубину судна, занявъ тамъ первую пустую скамейку. Большія колеса начали свое мѣрное "тетъ, тетъ, тетъ". Корабль отплылъ. Онъ былъ спасенъ. Но нѣтъ еще. Это только снимали якорь съ цѣпей.
-- Есть у васъ билетъ, сэръ? спросилъ его управляющій, взошедшій въ каюту посмотрѣть все ли въ порядкѣ.
Синьйоръ Генрикезъ махнулъ головой.
-- У джентльмена въ No 6 есть билетъ? спросилъ управляющій у кассира, проходившаго мимо.