Скаредныя привычки Боба не позволяли ему курить; но онъ ничего не имѣлъ противъ сигары выкуренной gratis. Блиссетъ, курилъ сигаретки, но имѣлъ всегда при себѣ сигару для пріятелей, и курнувъ ее разъ съ дюжину, Бобъ рѣшилъ что она страшно крѣпка.
-- Кофе мы можемъ пить на террасѣ у рѣки, сказалъ Блиссетъ, взявъ его подъ руку. Тамъ будетъ хорошо и прохладно. На танцовальной площадкѣ никого не будетъ прежде девяти, десяти часовъ.
Они отправились на террасу у рѣки, распивая тамъ кофе и "chasse café" изъ мараскина; Бобъ молча прихлебывалъ -- Чортъ бы побралъ эту маленькую скотину! ворчалъ про себя Блиссетъ, расхаживая съ нимъ взадъ и впередъ, при лунномъ свѣтѣ, -- чѣмъ больше онъ пьетъ, тѣмъ меньше говоритъ. Неужели такъ ничто и не развяжетъ его проклятый языкъ?
Въ эту минуту "маленькая скотина" должна была перейти черезъ ступеньку террасы. Сигара и ликеръ доканали его. Онъ скатился внизъ на дорожку, и въ то же мгновеніе что-то черное выскочило изъ его лѣваго кармана? Блиссетъ быстро швырнулъ предметъ этотъ въ сторону, въ кусты, поднялъ распростертаго Боба и дотащилъ его кое-какъ до скамейки; тотъ все время увѣрялъ "что онъ ничего", что ему хотѣлось бы только еще хлебнуть питьица, подразумѣвая, вѣроятно, мараскинъ.
Блиссетъ постоялъ около него, пока онъ не впалъ въ глубокій, пьяный сонъ и затѣмъ нѣсколько разъ быстро прошелся по дорожкѣ. Вдругъ онъ вспомнилъ "о чемъ-то черномъ" выпавшемъ изъ кармана растянувшагося Боба, и поискавъ немножко, нашелъ бумажникъ, весьма сальный и наполненный бумагами.
Тамъ были векселя и заемныя письма, разчегы процентовъ слѣдуемыхъ за нихъ, письма касающіяся неуплаты нѣкоторыхъ изъ нихъ, во всѣхъ тонахъ -- вызывающія, льстивыя, шутливыя, грозныя; объявленія о пропавшихъ безъ вѣсти людяхъ, счеты и росписки въ полученіи денегъ, клочекъ бумаги, когда-то смятый, но теперь тщательно расправленный, и два мелко исписанные листа, вырванные изъ счетной книги.
-- Гмъ! Не найдется ли тутъ чего-нибудь что бы заплатило за обѣдъ этой маленькой скотины, размышлялъ Блиссетъ, перебирая бумаги.-- Онъ теперь не скоро, я думаю, проснется, да если и проснется, что за бѣда.
Абель Блиссетъ закрылъ бумажникъ и возвратился къ тому мѣсту гдѣ почивалъ Бобъ; дѣйствительно сонъ его казался довольно крѣпкимъ. Байронъ воспѣвалъ восторженныя чувства человѣка любующагося на сонъ возлюбленной особы. Понадобилось бы болѣе ѣдкое перо для описанія презрѣнія съ которымъ Блиссетъ смотрѣлъ на распростертаго Боба.
-- Pucreo! ворчалъ онъ,-- маринованныя овощи съ молодой уткой и джинъ съ водой послѣ chambertin! По дѣломъ ему. Съ этими словами онъ быстро повернулъ на боковую дорожку, по который зажгли уже фонари.
Полчаса спустя, онъ стоялъ у буфета, вливая себѣ въ горло полстакана водки, а возвратясь къ скамейкѣ на которой все еще спалъ Бобъ, онъ вдругъ какъ бы на десять лѣтъ постарѣлъ на видъ, съ тѣхъ поръ какъ отошелъ отъ этого мѣста, рука его дрожала такъ сильно что ему съ трудомъ удалось положить бумажникъ снова туда откуда онъ выпалъ.