-- Боже мой! воскликнулъ онъ.-- Какая ужасная случайность! Чепель-Гильтонское имѣніе -- сорокъ тысячъ годоваго дохода! О безумецъ, безумецъ, безумецъ! Однако, за сорокъ тысячъ фунтовъ, продолжалъ онъ, нѣсколько покойнѣе, садясь на другой конецъ скамейки и опираясь пылающею головой на руки;-- за сорокъ тысячъ, я могъ бы.... Нѣтъ, невозможно! Тутъ никакимъ подкупомъ ничего не подѣлаешь; а что если, когда я буду богатъ, всѣми уважаемъ, можетъ-быть счастливъ -- вдругъ откроется!-- Ахъ! И при мысли мелькнувшей въ головѣ его, дрожь пробѣжала по всѣмъ его жиламъ!-- Рискнуть -- sacristi! Теперь знаю что дѣлать! Въ одно мгновеніе глаза его заблистали, станъ выпрямился, и онъ, въ своемъ волненіи, съ такою силой стукнулъ кулакомъ по скамейкѣ что Бобъ вздрогнулъ, проснулся и пожелалъ узнать гдѣ онъ находится.-- Ничего, пріятель, весело сказалъ Блиссетъ,-- вы таки славно выспались. Теперь вы какъ ни въ чемъ не бывало.
-- Чертовски холодно, замѣтилъ Бобъ застегиваясь.
-- Пойдемте, выпьемте содовой воды.
-- Мнѣ не хочется больше пить, кажется, возразилъ Бобъ.-- Мнѣ бы хотѣлось домой.
-- Вздоръ! Вы теперь какъ ни въ чемъ не бывало. Пойдемте. Котлеты эти были немножко жирны, Бобъ. Мнѣ тоже было не по себѣ; но глотнувъ водки....
Бобъ вздрогнулъ, но еще въ половину отуманенный сномъ и виномъ, позволилъ дотащить себя до буфета, гдѣ другъ его приготовилъ ему питье изъ соды, горькихъ травъ и льду, отвѣдавъ котораго, Бобъ, по собственному признанію своему, "встрепенулся какъ птица."
Къ этому времени садъ наполнился народомъ, музыка играла, а танцуюшіе весело толкались на площадкѣ. И настолько была дѣйствительна сила отвѣданнаго имъ напитка что нашъ Берриджеръ взялъ себѣ даму и присоединился "къ ликующей праздничной толпѣ", припрыгивая, съ воткнутою въ карманъ тростью и содвинутою на бекрень шляпой, какъ истый маленькой "снобъ."
-- Ну, а гдѣ же ваша дама? спросилъ его товарищъ, когда онъ возвратился къ нему послѣ принесеннаго имъ поклоненія Терпсихорѣ.
-- О, я бросилъ ее, оставилъ ее тамъ, около музыкантовъ. Съ ними нельзя протанцовать весь танецъ; онѣ вѣчно просятъ то лимонаду, то хересу, то еще чего-нибудь, надо заплатить шесть пенсовъ за питье, да шесть пенсовъ слугѣ что принесетъ его, если не хотите чтобы на васъ смотрѣли какъ на скрягу.
-- Ахъ, Бобъ, вы далеко пойдете.