-- Да поможетъ мнѣ Господь! воскликнулъ нашъ повѣса, закрывая лицо руками и давая волю своему горю.-- Да поможетъ мнѣ Господь! Это такъ!
-- Мы уже разъ толковали съ вами объ этомъ предметѣ, нѣсколько времени тому назадъ, Джекъ, заговорилъ Беквисъ тихимъ, мягкимъ голосомъ, въ которомъ звучала въ эту минуту почти женская ласка,-- и такъ какъ вы, повидимому, не желали довѣриться мнѣ, то я и не разспрашивалъ васъ болѣе. Если я напоминаю вамъ теперь о томъ какъ я предостерегалъ васъ, говоря что вы слѣдуете путемъ который можетъ привести васъ лишь къ горю, то дѣлаю это не для того чтобы похвалиться предъ вами или упрекнуть васъ, Джекъ,-- пожалуста не думайте этого, -- но для того чтобы доказать вамъ что и я могу дать вамъ хорошій совѣтъ и склонить васъ къ тому чтобы вы позволили мнѣ подать вамъ его.
-- Вы добрый малый, Беквисъ, отвѣчалъ Джекъ, сжимая его руку; -- но я принялся бы снова за то же самое, еслибы воротилось то время. "Лучше любить и лишиться любимаго существа, нежели вовсе никогда не любить"; но я не лишился ея! воскликнулъ онъ, отирая съ лица своего брызнувшія слезы,-- я не хочу ея лишиться.
-- Эхъ! Это чистое безуміе, Джекъ. Я увѣренъ что эта дѣвочка любитъ васъ, или, по крайней мѣрѣ, воображаетъ что любитъ. Вы именно такой человѣкъ, Джекъ, который можетъ завлечь воображеніе дѣвушки на время.
-- Послушайте, Бекъ! Нападайте на меня сколько вамъ угодно, но не смѣйте говорить ничего противъ нея. Она добра и вѣрна, и, хотя вы, вѣроятно, не допускаете этого въ женщинѣ, исполнена чувства.
-- И по этой-то самой причинѣ, -- допуская всѣ эти совершенства,-- она и поддается вполнѣ руководству отца своего.
-- Отца своего! Я бы желалъ чтобъ ею руководилъ отецъ ея. Препятствіе происходитъ со стороны ея матери.
-- Я думалъ что она давно уже умерла, проговорилъ съ удивленіемъ Беквисъ.
-- Нѣтъ. Это такая пустая, безсердечная, себялюбивая.... но что толку бранить ее.
-- И лордъ Гильтонъ беретъ ея сторону?