Джекъ увѣрилъ его въ истинѣ словъ своихъ, и по обычаю всѣхъ влюбленныхъ, пустился въ похвалы избранницѣ своего сердца, похвалы обыкновенно кажущіяся излишними будущимъ тестямъ, но къ которымъ отецъ Констанціи прислушивался съ радостнымъ благодарнымъ участіемъ.
-- Теперь мой чередъ напомнить вамъ что вы забыли кое-что, сказалъ наконецъ Джекъ.-- Вы отдали мнѣ мою милую, но гдѣ найдете вы ее?
-- Предоставьте это мнѣ, спокойно отвѣчалъ Конвей.-- Ступайте спать и вообразите себѣ что все улажено -- какъ оно и будетъ скоро на самомъ дѣлѣ. Мнѣ нужно еще обо многомъ подумать, и я желаю остаться одинъ.
-- Думать вамъ много не годится, старый дружище -- извините, прервалъ себя восхищенный повѣса, -- я забылъ. Будущему зятю не слѣдуетъ такъ непочтительно выражаться. Не думайте много. Ступайте-ка тоже бай-бай.
Конвей улыбнулся, молча пожалъ его руку, и черезъ полчаса одинъ изъ нихъ уже переселился въ царство грезъ.
Утреннія газеты, содержавшія въ себѣ полный отчетъ объ арестѣ и смерти убійцы Берриджера, и нѣкоторыя подробности вырвавшіяся при этомъ открытіи изъ устъ мистера Фредерика Виллертона привели въ восторгъ мистрисъ Конвей. Итакъ, ужасный искъ этотъ былъ поданъ вовсе не на ея мужа. То что онъ находится въ Англіи оказалось ошибкой. Мстительная Блеръ обманулась въ своихъ ожиданіяхъ, а на дняхъ долженъ былъ быть ботаническій праздникъ, на который она могла явиться въ новомъ платьѣ и съ душой избавленною отъ тревоги. Она поцѣловала свою дорогую Джертруду, и та въ свою очередь обняла ее, поздравляя ее съ доброю вѣстью. Теперь нечего было бояться никакихъ сценъ.
Но жизнь полна превратностей. Завтракъ не успѣлъ придти къ концу, какъ мистрисъ Конвей была передана записка, написанная хорошо знакомою ей рукой. Она дрожа распечатала ее и прочла слѣдующее:
"Имѣя желаніе видѣться съ моею дочерью, я прошу васъ сдѣлать мнѣ одолженіе прислать ея настоящій адресъ съ подателемъ этой записки.
"Джорджъ Конвей."
Это было настоящею бомбой! Продолжительное, сопровождаемое съ одной стороны обильными слезами, совѣщаніе воспослѣдовало между обѣими дамами, вслѣдствіе котораго мистрисъ Конвей рѣшилась написать на оборотѣ записки: