-- Да, иногда, по вашей же просьбѣ; но на этотъ разъ я этого не сдѣлала.
-- Ну, хорошо, конечно если вы сами говорите, то вы этого не сдѣлали. О Боже, Боже, что значитъ быть слѣпою. Было бы очень жестоко съ вашей стороны, Джулія, обманывать бѣдную слѣпую женщину.
Джулія закусила губы.
-- Особенно, если она была добра къ вамъ; вѣдь я всегда была добра къ вамъ, Джулія?
-- Да.
-- Вы хорошая дѣвушка, Джулія. Поцѣлуйте меня, милая моя. Не говорите объ этомъ мистеру Стендрингу.
-- Мнѣ нечего говорить ему.
-- Хорошо.
Письмо это она днемъ держала смятымъ у себя на груди, а ночью подъ подушкой, въ теченіи цѣлой недѣли, прежде нежели собралась съ духомъ переговорить о немъ со своимъ угрюмымъ супругомъ. Хотя онъ рѣдко говорилъ ей какое-либо рѣзкое слово, рѣдко сердито обращался съ ней, тѣмъ не менѣе безграничная власть Джебеза Стендринга надъ всѣмъ его домомъ основывалась болѣе на страхѣ нежели на любви. Онъ собирался идти въ контору, когда жена подозвала его къ себѣ. Онъ сейчасъ подошелъ къ ней и взялъ ее за руку въ знакъ того что онъ былъ тутъ и слушалъ ее.
-- Было бы вѣдь дурно съ моей стороны хранить отъ тебя тайну, Джебезъ, дорогой мой, не такъ ли? пролепетала она.