-- Разумѣется. Очень дурно.
-- Даже, еслибы высказавъ тебѣ все, я разстроила бы тебя. Я не люблю разстраивать тебя, Джебезъ, ты это знаешь.
-- Долгъ каждаго христіанина, Елизабетъ, подвергаться тому что ты называешь разстройствомъ. Мы не безъ цѣли подвергаемся испытаніямъ свыше. Пожалуста говори скорѣе, я уже опоздалъ на три минуты.
-- Видишь ли, милый, онъ въ отчаяніи, у нихъ еще ребенокъ, и онъ самъ боленъ и,-- и они ужасно бѣдны, умоляла слѣпая.
-- Онъ! О комъ говоришь ты?
-- О, я еще не сказала тебѣ этого, о Мартинѣ,-- Мартинѣ Блексемѣ.
-- Ты видѣла... я хочу сказать ты была у него? почти свирѣпо воскликнулъ ея мужъ.
-- Нѣтъ, нѣтъ, нѣтъ! Какъ могъ ты это подумать, Джебезъ. О, Боже мой! Боже мой! Какъ могъ ты подумать что я рѣшусь сдѣлать что-нибудь подобное послѣ всего что ты говорилъ.
-- Скажи лучше послѣ всего что онъ сдѣлалъ, произнесъ мистеръ Стендрингъ нѣсколько спокойнѣе.
-- Да, милый, послѣ всего что онъ сдѣлалъ, повторила его жена.