-- Но въ чемъ же дѣло, папа?
-- А! Отгадайте сами. Ну, отгадывайте скорѣе; вы еще пока ничего не отгадали.
Они начали отгадывать. Даже и "малютки" пытались въ свою очередь разрѣшить тайну, и веселый адвокатъ чуть не катался отъ хохоту, слушая ихъ предположенія. Наконецъ когда "ящикъ Пандоры" и запасъ всѣхъ предположеній былъ истощенъ вполнѣ, онъ состроилъ печальную физіономію и сказалъ имъ что бѣднаго Джека Гилля не было больше на свѣтѣ.
-- Блексемъ, говори пожалуста серіозно. Не слѣдуетъ тебѣ говорить подобныхъ вещей при дѣтяхъ даже и въ шутку, вступилась жена его.
-- Я еще никогда въ жизни не говорилъ болѣе серіозно, милая моя, отвѣчалъ онъ.-- Нашего Джека Гилля нѣтъ болѣе на свѣтѣ; онъ заболѣлъ въ гостиницѣ Пшеничнаго Снопа въ Блеквиллѣ; ему стало вдругъ хуже въ кабинетѣ лорда Гильтона и онъ наконецъ окончательно испустилъ духъ въ одномъ домѣ въ Ротерсгейтѣ.
Тутъ "малютки", считавшія все это за непреложную истину, принялись плакать.
-- Не плачьте, не плачьте, милочки, сказалъ имъ отецъ;-- все это правда, но объ этомъ никто не горюетъ.
-- Какъ стаетъ у тебя духу такъ дразнить ихъ? начала мистрисъ Блексемъ.-- Не печальтесь, милочки. Неужели вы думаете что папа вашъ сталъ бы смѣяться такъ, еслибы милый Джекъ въ самомъ дѣлѣ умеръ? Блексемъ, а начинаю терять всякое терпѣніе съ тобой.
-- Милая моя, подожди. Ты не теряла со мной терпѣнія вотъ уже цѣлыхъ двадцать шесть лѣтъ. Говорю вамъ что нашего Джека Гилля нѣтъ болѣе на свѣтѣ; миръ праху его (онъ наполнилъ стаканъ хересомъ) и многая лѣта, многая лѣта и многаго счастія лорду Гильвардену.
Тутъ разказалъ онъ имъ обо всемъ и заставилъ ихъ выпить за здоровье Джека, съ троекратнымъ ура, провозглашеннымъ Алисой.