Бѣдный Андрью Стендрингъ! Слѣдующіе затѣмъ два или три дня вполнѣ убѣдили его въ предположеніи зародившемся въ его сердцѣ. Посланный по дѣлу въ Шотландію, онъ написалъ оттуда мужественное и благородное письмо, говоря въ немъ Джуліи что онъ ясно видитъ что она не можетъ любить его и прибавляя что ей нечего бояться никакихъ докучливыхъ поступковъ съ его стороны. Отдѣленіе торговаго дома ихъ въ Смирнѣ нуждается въ управителѣ. Онъ покинетъ свою родину и ее.... И опять скажу я: бѣдный Андрью Стендрингъ! Она никогда не получала этого письма. Прежде еще нежели оно было написано, она покинула кровлю Джебеза Стендринга и была въ открытомъ морѣ, на пути въ Мальту, вмѣстѣ съ мужемъ своимъ, Бертрамомъ Эйльвардомъ, младшимъ хирургомъ полка ея величества.
И тамъ бы и остался вѣроятно храбрый полкъ, еслибы нѣкоторые авганистанскіе предводители держали себя смирно, но въ Индіи появились смятенія, войска двинулись туда, и полкъ былъ отправленъ въ Аденъ. Джулія готова была слѣдовать за своимъ мужемъ во всякое мѣсто, будь оно даже еще жарче Адена, но онъ весьма благоразумно запретилъ ей это. Онъ хотѣлъ найти тамъ кого-нибудь кто бы заступилъ его мѣсто, и думалъ тогда возвратиться къ ней. Она должна была оставаться въ Мальтѣ. Какъ покорная жена, она повиновалась и была вознаграждаема длинными, любящими письмами посылаемыми ей отсутствующимъ съ каждою почтой; но вдругъ посланія эти прекратились, а нѣсколько строкъ въ газетѣ сообщили ей что отрядъ офицеровъ оставилъ, противно всѣмъ правиламъ и предостереженіямъ, аденскую линію и отправился на охоту въ степи, что на нихъ напали тамъ Арабы, и затѣмъ можно себѣ было представить неизбѣжныя послѣдствія этого. Отрядъ состоялъ изъ капитана Соундерса, лейтенантовъ Блека и Гея и младшаго хирурга Эйльварда.
Въ это самое время кто бы проѣзжалъ чрезъ Мальту какъ не Андрью Стендрингъ, отправлявшійся въ Смирну. Онъ слышалъ разумѣется о замужествѣ любимой женщины, но не зналъ гдѣ она находилась. Передвиженія полковъ ея величества не представляли для него интереса. Онъ нашелъ ее съ разбитымъ сердцемъ, въ совершенной крайности. Честнымъ и безкорыстнымъ образомъ онъ взялъ ее на свое попеченіе, проводилъ ее назадъ въ Англію, поселилъ ее въ тихомъ провинціальномъ городкѣ, въ которомъ, съ содѣйствіемъ пенсіи, немногихъ уроковъ и небольшаго вспомоществованія, которое ему удалось, косвеннымъ образомъ, всучить ей, она могла жить прилично. Затѣмъ онъ пошелъ своею дорогой, какъ разбитый горемъ человѣкъ; но хорошо было для него что онъ любилъ Джулію Дунканъ. Спасеніемъ было для Джуліи Эйльвардъ что она была любима имъ.
Она, бѣдная вдова, недолго пользовалась его помощью. Черезъ годъ послѣ своего пріѣзда въ Смирну, онъ получилъ извѣстіе объ ея смерти, а чрезъ нѣсколько мѣсяцевъ спустя, нѣкоторый младшій хирургъ полка явился въ пріемной главнокомандующаго, съ просьбой снова внести его имя въ армейскій списокъ. Его считали убитымъ Арабами въ степи около Адена, и на его мѣсто былъ выписанъ къ храброму полку другой врачъ. Исторія случившаяся съ нимъ была удивительна, но не безпримѣрна. Онъ имѣлъ случай оказать нѣкоторыя услуги Бедуинамъ, пріѣзжавшимъ въ Аденъ для продажи съѣстныхъ припасовъ или для покупки чего-нибудь, у одного шейха онъ вынулъ изъ затылка пулю, у другаго вылѣчилъ ребенка, не браня ихъ при этомъ "нигерами" и не проклиная ихъ на чемъ свѣтъ стоитъ. Капитанъ и лейтенанты были разстрѣлены безъ жалости, но молодой хирургъ былъ узнанъ ими и помилованъ. Тамъ-то, во время своего долгаго плѣна въ степяхъ, онъ и пріобрѣлъ лихорадку и подагру, отдававшія ему, какъ мы знаемъ, одинъ изъ своихъ визитовъ много лѣтъ послѣ того, въ квартирѣ мистрисъ Гроутсъ.
Итакъ, онъ былъ снова водворенъ въ своихъ правахъ и нашелъ добрыхъ друзей, потрудившихся разказать ему все что произошло между его покойною женой и Андрью Стендрингомъ, и еще много кое-чего лишняго, на этотъ счетъ. Въ бѣшенствѣ онъ отправился къ отцу мнимаго похитителя своей чести и требовалъ видѣть Андрью, убѣдившись же что не можетъ наложить руки на него самого и обезумѣвъ отъ бѣшеной страсти, онъ нанесъ купцу тяжелый ударъ. Онъ сталъ сожалѣть объ этомъ необдуманномъ и неправомъ поступкѣ черезъ минуту же послѣ того. Онъ пожалѣлъ объ этомъ еще болѣе когда Джебезъ Стендрингъ всталъ и отирая кровь съ лица произнесъ съ ужасающимъ спокойствіемъ:
-- Въ моей власти заставить васъ раскаиваться до конца вашей жизни въ этомъ оскорбленіи, и вы будете раскаиваться въ немъ.
Мы знаемъ уже немножко Бертрама Эйльварда и можемъ быть увѣрены что ни горе объ утратѣ жены, утраченной имъ, по его мнѣнію, во всѣхъ отношеніяхъ, ни страхъ предъ угрозой Джебеза Стендринга не могли долго смущать его вѣтреную натуру. Онъ опять женился, и опять бракъ былъ совершенъ втайнѣ; онъ долженъ былъ оставить армію и велъ жалкое существованіе изо дня въ день, пока наконецъ не смиловались родные его жены и не назначили ему хорошую сумму, долженствовавшую оставаться за нимъ и послѣ ея смерти. Она родила ему двухъ дочерей, Мери и Милли, которымъ читатель былъ представленъ въ первой главѣ этой исторіи, и умерла.
Если нетерпѣливый читатель пропустилъ безъ вниманія этотъ разказъ прошлаго, то я совѣтую ему возвратиться назадъ и прочесть его, не то ему будетъ невозможно слѣдовать за ходомъ моего разказа. Онъ можетъ быть мнѣ благодаренъ еще за то что я избавилъ его отъ описанія всѣхъ происшествій случившихся въ теченіи двѣнадцати лѣтъ, прошедшихъ между смертью второй мистрисъ Эйльвардъ и пріѣздомъ вдовца въ квартиру мистрисъ Гроутсъ.
Я совершенно покончу съ прошлымъ моихъ героевъ, упомянувъ еще о дальнѣйшей судьбѣ непокорнаго Блексема. Онъ выздоровѣлъ и настолько пріобрѣлъ расположеніе своего патрона что послѣ смерти послѣдняго (стараго холостяка, не имѣвшаго ни души родныхъ) получилъ отъ него въ наслѣдство все его дѣло, домъ его, Соутертонское Аббатство и хорошую, круглую сумму чистыми деньгами. Дѣло это настолько отличалось отъ дѣла друга нашего Чемпіона, насколько могутъ отличаться одно отъ другаго адвокатскія дѣла. Блексемъ готовъ былъ убѣжать за цѣлую милю отъ каждаго кліента, желающаго представить какое-либо дѣло въ судъ. Нѣтъ, нѣтъ; но онъ былъ клеркомъ у судей, клеркомъ у попечителей о бѣдныхъ, клеркомъ въ Обществѣ благотворительности, по примѣру добраго старика Петра Гривса, своего покойнаго патрона. Кромѣ того онъ былъ агентомъ полдюжины сквайровъ графства, получалъ за нихъ аренды, писалъ ихъ дѣловыя бумаги и обдѣлывалъ большею частію ихъ дѣла спокойно сидя въ своемъ креслѣ.
Для человѣка ненавидящаго законовѣдѣніе именно потому что Джебезъ Стендрингъ постоянно точилъ его имъ, какъ мы точимъ ножъ, не могло найтись лучшаго положенія. Онъ любилъ пострѣлять дичь, и поля Сквайровъ дѣла которыхъ онъ велъ были всегда открыты ему; онъ любилъ поѣздить верхомъ, и хорошая лошадь была всегда къ его услугамъ; онъ любилъ бутылку хорошаго вина, и она всегда имѣлась въ его погребѣ. Онъ не питалъ никакой злобы на Джебеза Стендринга, но когда дѣти его стали подростать и выказывать свои своеобразныя наклонности, онъ говорилъ своей женѣ: