-- Извольте, на что вамъ угодно, миссъ Блексемъ.
-- Хорошо, на дюжину перчатокъ.
-- Извольте, съ удовольствіемъ.
-- По-рукамъ.
Первый мячъ, пущенный въ свою очередь медленнымъ коноводомъ, былъ отраженъ сильно, но немного черезчуръ быстро, человѣкомъ въ короткихъ штанахъ. Онъ полетѣлъ по воздуху, и Джекъ очутился прямо подъ нимъ. Солнце ударяло прямо ему въ глаза, и когда увидали что онъ, повернулся спиной къ тому мѣсту, куда полетѣлъ мячъ, то всѣ подумали что онъ потерялъ его изъ виду. Но прежде нежели кто-либо замѣтилъ что мячъ достигъ его рукъ, онъ уже снова былъ пущенъ имъ на воздухъ среди громкихъ криковъ:
-- Славно поймалъ!
Игра приняла новый оборотъ. Въ слѣдующую очередь свою, Джекъ побилъ остролицаго. Въ слѣдующую затѣмъ, осталось лишь двое воротъ: одни были сбиты медленнымъ коноводомъ, а Джекъ взялъ послѣднія. Въ послѣднія десять партій, лишь пять мячей были отброшены битой, и городскіе были "внѣ воротъ" послѣ 119 ходовъ! Алиса выиграла свои перчатки,
-- О Джекъ! воскликнула она, -- еслибы съ самаго начала васъ поставили на конъ!
Подобныя замѣчанія были сдѣланы и мистеру Врей, соизволившему возразить на это, въ видѣ извиненія, что хуже всего при набранныхъ со всѣхъ концовъ одиннадцати игрокахъ, то что не знаешь никогда ихъ силы; и въ этомъ общій голосъ подтвердилъ его мнѣніе.
Sic transit gloria mundi! Два года тому назадъ имя Джека Голля было въ устахъ каждаго Оксфордца. Онъ былъ предводителемъ одиннадцати, первымъ игрокомъ на билліардѣ во всемъ университетѣ и могъ бы попасть въ число восьми, не будь онъ слишкомъ лѣнивъ для этого. Прошло двадцать четыре мѣсяца, и онъ былъ позабытъ до тѣхъ поръ пока мячи не пошли опять выбивать колья, и люди принуждены были спросить кто онъ такой? Sic transit!