Логика, или словесница, учитъ право о вещахъ разсуждать и извѣстныя истины другому правильно доказывать.
Нравоученіе, или ифика, учитъ добрымъ нравамъ, то-есть, даетъ знать худыя и добрыя дѣла и представляетъ правила, но которымъ доставать себѣ добродѣтели и отбѣгать злонравій.
Фисика, или естественница учитъ познавать причину и обстоятельства всѣхъ естественныхъ дѣйствъ и вещей.
Метафисика, или преестественница, даетъ намъ знаніе сущаго въ обществѣ и о сущихъ безплотныхъ, каковы суть душа, духи и Богъ.}, приложивши трудъ пріискать себѣ ея въ греческихъ книгахъ, не будутъ радѣть видѣть ея въ книгахъ латинскихъ, которыя не подлинники; а тѣ, что къ философіи не охотники, не будутъ искать видѣть ея ни въ греческихъ, ни въ латинскихъ.
На что онъ отвѣчаетъ, что все тому противное случится, понеже тѣ, которые еще не философы, покусятся сдѣлаться философами за удобство чтенія латинскихъ книгъ; а тѣ, которые уже чрезъ греческихъ книгъ философами стали, ради будутъ видѣть, какимъ образомъ дѣла той науки ведены по латински.
Цицеронъ имѣлъ причину такъ говорить: превосходство ума его и великое почтеніе, которое уже онъ себѣ нажилъ, обнадеживало его о добромъ ооспѣхѣ такихъ новаго вида трудовъ, которые онъ въ народъ издавалъ. А я гораздо далекъ, чтобъ могъ имѣть такую причину надежды въ" затѣяхъ почти его подобныхъ. Мнѣ захотѣлося писать о философіи образомъ нѣкакимъ философскимъ, тщался ея привести въ такую мѣру, чтобъ была ни весьма жеска { Жеска. По французски въ оригиналѣ стоитъ seche, что въ семъ мѣстѣ значитъ свойство непріятное, не дающее ни какой забавы.} для всѣхъ общества людей, ни гораздо шутлива для ученыхъ, Но если мнѣ скажутъ почти тоже, что Цицерону, сирѣчь что такая книга не годна ни ученымъ, которымъ нельзя изъ ней ничего научиться, ни прочимъ люденъ, которые не будутъ имѣть охоту ничему изъ нея учиться, я не буду отвѣчать то, что онъ отвѣчалъ. Легко статься можетъ, что ища посредства такова, въ которомъ бы философія могла быть пристойна всему свѣту, на такое напалъ, въ которомъ она никому негодна; середки гораздо трудно держаться, и надѣюся, что уже мнѣ не похочется вдругорь приняться за такой трудъ.
Долженъ я объявить тѣмъ, которые честь будутъ книгу сію, имѣя уже нѣкое знаніе въ фисикѣ {Въ фисикѣ. Смотри подъ примѣчаніемъ 2-мъ.}, что я ихъ не намѣренъ учить, но только забавлять, представляя имъ нѣкакимъ пріятнѣйшимъ и больше веселымъ образомъ то, что они основательнѣе уже знаютъ; а которымъ такія дѣла не знакомы, объявляю, что я думаю, что могу ихъ вдругъ и учить и забавлять. Первые противно моему намѣренію поступятъ, если станутъ въ ней искать себѣ пользы; а другіе, если одно только увеселеніе искать будутъ.
Не нужно мнѣ сказывать, что я выбралъ изъ всей философіи дѣло, которое больше всѣхъ можетъ побудить къ любопытству. Кажется, что всего болѣе должно бы насъ касаться -- знать, какимъ образомъ сдѣланъ міръ сей, на которомъ мы обитаемъ, и есть-ли другіе подобные ему міры, и которые бы также были обитанны; однакожъ за всѣмъ тѣмъ пусть о томъ суетится, кто изводитъ. Кто имѣетъ лишныя думы, пусть ихъ тратитъ надъ подобными дѣлами, а весь свѣтъ не въ состояніи дѣлать такое неполезное иждивеніе.
Въ сихъ разговорахъ я принимаюся учить жену, которая николи ничего не слыхивала о такихъ дѣлахъ. Вымыслъ тотъ показался мнѣ способенъ не только для придачи украшенія моей книгѣ, но и для ободренія госпожъ чрезъ образецъ одной жены, которая, не выходя изъ предѣловъ особы, неимѣющей ни малаго знанія наукъ, однакожъ разумѣетъ то, что ни говорится, и изрядно распоряжаетъ въ головѣ своей безъ помѣшательства всѣ вихри { Вихри. Французское слово Tourbillons я но русски назвалъ вихрь. Въ изданныхъ на россійскомъ языкѣ сокращенныхъ комментаріяхъ Академіи Наукъ Санктпетербургской слово сіе также переведено. Но понеже сіе слово вновь (въ такомъ разумѣніи) въ россійскомъ языкѣ введено, и потому не всѣмъ знакомо, прилагаю при семъ того описаніе съ довольнымъ изъясненіемъ, каково въ своей фисикѣ издалъ Картезіевъ ученикъ, господинъ Петръ Регисъ, нашихъ вѣковъ славный философъ. "Богъ, говоритъ онъ, создалъ съ начала вещество нѣкое пространное, неизмѣримое, которое исполняетъ всю длину, широту и глубину міра, или лучше сказать, которое самое есть оная міра широта, длина и глубина. Вещество то названо вещество первое, Materia prima. Сіе вещество Богъ раздѣлилъ на безконечныя части, изъ которыхъ нѣкоторыя одну фигуру имѣютъ, другія другую. Иныя изъ нихъ больше, иныя меньше. Раздѣляя же Богъ то міра пространство, не такимъ образомъ то раздѣлилъ, чтобъ межъ частьми тѣла осталося нѣкое порожжее разстояніе, но все то раздѣленіе зависѣло въ различіи движенія, которое далъ всякой части, понудивъ, чтобъ съ самого того моменту, что онѣ подвинуты, шли однѣ въ одну сторону, другія въ другую. Къ сему если приложимъ, что части вещества вышепомянутаго суть непроницаемы (Impenetrabiles), ясно видѣть можно, что Богъ не возмогъ бы движеніе ихъ продолжать такимъ образомъ, чтобъ не приключилися безконечныя премѣнности движенію ихъ до тѣхъ поръ, пока онѣ напослѣдокъ не соединилися бы всѣ согласно двизатися около разныхъ центровъ (или около разныхъ точекъ). Сія предъизъяснивъ, заключаетъ Регисъ, великое нѣкое число частей вещества, которыя согласится двизатися около одной точки, есть турбильонъ, или вихрь". Смотри еще вечеръ IV.} и міры. Для чегожъ бы были такія жены, которыя бы хотѣли уступать сей вымышленной маркизѣ { Маркизѣ. Маркизанство есть титло дворянства знатнаго, у насъ еще не въ обыкновеніи. Во Франціи и Италіи маркизы слѣдуютъ за графами. Въ Англіи и въ Германіи чинъ ихъ между дюкомъ и графомъ.}, которая то только понимаетъ, чего не понять ей не можно?
Правда, что она отчасти прилежна, да какое тутъ прилежаніе? Не требуется проницать съ великимъ размышленіемъ дѣло какое собою неясное, или неясно истолкованное; нужно только читать, представляя себѣ порядочно то, что читано бываетъ. Для всея тоя философіи системы { Система. Слово греческое (по русски назвать бы можно составъ или составленіе), значитъ образъ или способъ, по которому поставляемъ, что части какой вещи оную, или многія вещи одну цѣльную, составляютъ, которой есть причиною всему тому, что въ вещи той происходитъ, иди что тѣ многія вещи дѣйства свои производятъ. Короче сказать: система есть изобрѣтенной законъ или правило, но которому вещи какой причину и дѣйства всѣ съ околичностьми оныхъ изъяснить можно.} я о столькомъ прилежаніи госпожъ прошу, сколько нужно имѣть, читая "Принцессу де Клевъ" { Принцессу де Клевъ. Есть подъ симъ титломъ французской романцъ, которой содержитъ вымышленную повѣсть о принцессѣ де Клевъ. Есть же романцъ баснь, въ которой описуется острыми выдумками какое любовное дѣло по правиламъ эпическаго стихотворенія, для забавы и наставленія читателей.