Теперь ирой значитъ человѣка чрезвычайной храбрости и достоинства. Ирои въ романцахъ (о чемъ здѣсь слово) называются тѣ особы, которыя содержатъ главнѣйшее мѣсто во всей повѣсти или которыхъ повѣсть описуется.} въ романцахъ, которыя суть то, что пригожѣе умъ вымыслить можетъ, всегда почти бѣлокурыя живутъ. "Что по красотѣ, отвѣтствовала она: ежели та къ любленію не побуждаетъ. Не признаешь ли ты и самъ, что день николи бы не привелъ тебя въ такъ сладкое замышленіе, каково было то, въ которомъ я тебя видѣла отъ зрѣнія сея прекрасныя ночи?" -- Согласуюсь въ томъ, отвѣтствовалъ я, однакожъ на противу бѣлокурая нѣкая, какова ты, еще лучше можетъ меня понудить задумываться, нежели самая лучшая ночь со всею своею смуглою красотою. "Когдабъ то и правда была, сказала она, тѣмъ бы я не была довольна. Мнѣ хочется, чтобъ и день, понеже бѣлокурыя ему сообщницы, могъ имѣть такую же дѣйствованія силу, какову ночь имѣетъ. Для чего любители, которые знаютъ что больше пріятно, только ночи касаются во всѣхъ своихъ пѣсняхъ и элегіяхъ { Элегія. Родъ стихотворнаго сочиненія, которымъ описуются печальныя или полюбовныя дѣла. Обыкновенно элегія живетъ наполненна плачемъ или жалобою; для того Овидій называетъ ея: Flebile Carmen, стихъ плачевный, и Тибуллъ Flebilis Elegia, плачевная элегія.}, мнѣ знакомыхъ?" -- Знать, отвѣтствовалъ я, что они ею благодарны. "Да однако, говоритъ она, и жалобы ей приносятъ; а день никакъ не можетъ достать себѣ ихъ ласку. Отъ чего то происходитъ?" -- Сіе бываетъ, отвѣтствовалъ я, для того, что день ничего въ себѣ печальнаго и страстнаго не имѣетъ, а ночью кажется, что вся суть въ покои, думается, что звѣзды текутъ съ большимъ молчаніемъ нежели солнце; вещи, которыя намъ небо въ ночи представляетъ, суть пріятнѣе: зрѣніе къ нимъ свободнѣе обращается. Напослѣдокъ, ночью лучше можно съ прилежностію разсуждать, понеже кажется тогда, что во всей твари одни мы только въ томъ упражняемся. Можетъ быть еще и для того, что дневное зрѣлище весьма однолично, нѣтъ въ немъ кромѣ одного солнца, да голубаго свода; а видѣніе всѣхъ сихъ звѣздъ, смѣшенно-разсѣянныхъ и на различныя Фигуры по случаю расположенныхъ, вводитъ нѣкакое мыслей смѣшеніе, въ которое съ увеселеніемъ впадаемъ, "й я, говоритъ она, всегда то ощущала, что ты мнѣ сказываешь; для того мнѣ звѣзды любы, и по достоинству могу жаловаться на солнце, что оныя у насъ отымаетъ." -- Ахъ! вскричалъ я тогда, не могу уже того снести, чтобъ онъ укрывалъ отъ очей моихъ сіи всѣ міры. "Что ты называешь мірами?" спросила она, оборотясь и пристально смотря на меня.-- Прошу прощенія, отвѣтствовалъ я, напомнила ты мнѣ мое безумство, и тотчасъ-было я въ безпамятство пришелъ. "Что это за безумство?" спросила она.-- Увы! отвѣтствовалъ я, весьма я не радъ, что надобно то тебѣ открыть. Вложилъ я себѣ въ голову, что всякая звѣзда можетъ быть цѣлой міръ. Присягать въ томъ не буду, однако вѣрю, что то правда, для того что мнѣ забавно то вѣрить. Разсужденіе мнѣ то пріятно и утвердилося въ умѣ моемъ утѣшнымъ нѣкакимъ образомъ, а но моему мнѣнію, и въ самой истинѣ утѣшное украшеніе не нужно. "Изрядно, говоритъ она, коли столько забавно твое безумство, сообщи его и мнѣ; я все, что ты хочешь, о звѣздахъ вѣрить стану, только бы могла отъ того утѣху получить." -- Ахъ, государыня! отвѣчалъ я спѣшно, не такая та утѣха, какову бы ты имѣла на комедіи Моліеровой { На комедіи Моліеровой. Модіеръ былъ славный писатель французскихъ комедій въ царство Лудовика XIV. Комедія есть живое изображеніе такого простаго и смѣтнаго дѣйства къ исправленію нравовъ и къ увеселенію смотрителей.}, сія не знаю гдѣ въ смыслу находится и одинъ только разумъ увеселяетъ. "Чтожъ, говоритъ она: развѣ ты думаешь, что я не довольна къ тому, чтобъ наслаждаться утѣхами разума? Нѣтъ! я хочу тебѣ тотчасъ показать все противное; научи только меня твоимъ звѣздамъ." -- Никакъ, отвѣтствовалъ я, не хочу, чтобъ мнѣ попрекали, что будучи въ лѣсу, въ десятомъ часу вечера, разговаривалъ я о философіи съ любезнѣйшею всего свѣта особою. Ищи индѣ своихъ философовъ.
Напрасно я еще нѣсколько времени подобными словами отговаривался,; напослѣдокъ нужда была ей покориться. Однакожъ прежде принудилъ ее обязать себя, что все то для охраненія чести моей содержать будетъ тайно. Но какъ уже хотѣлъ я говорить, усмотрѣлъ, что не зналъ какъ зачать разговоръ свой, понеже, говоря о такихъ вещахъ съ особою, которая о фисическихъ дѣлахъ ничего не знала, надобно было изъ далека зачать, чтобъ можно было потомъ доказать ей, что земля есть планета, что планеты суть земли, и что звѣзды суть солнцы, изъ которыхъ всякая цѣлому міру свѣтитъ. Для того часто опять уговаривалъ я ее, что лучше бы намъ говорить о другихъ какихъ бездѣлкахъ, какъ всякой бы умной человѣкъ учинилъ, еслибы въ нашемъ мѣстѣ былъ; да никакъ ее склонить было невозможно. Потому напослѣдокъ, желая ей дать генеральное о философіи знаніе, такъ я зачалъ.
-- Вся философія основана на двухъ вещахъ, то-есть на томъ, что имѣемъ духъ любопытный, да глаза худые; понеже еслибы ты имѣла глаза лучшіе, нежели каковы имѣешь, могла бы узнать, всякая ли звѣзда солнце, которое другому міру свѣтитъ, или нѣтъ; также еслибы ты была не столько любопытна, мало бы печалилася и знать о томъ, что на то-же бы навело; но та бѣда, хочется намъ больше знать, нежели что видѣть можемъ, въ томъ-то трудность. Къ томужъ еслибы мы все то, что видимъ, совершенно видѣли, то уже то знали бы, да лихо мы все инакъ видимъ, нежели въ самомъ дѣлѣ есть. И потому истинные философы провождаютъ жизнь свою, не довѣряя тому, что видятъ, и трудятся угадать то, чего не видятъ, и таковое житія состояніе мнѣ кажется не очень завидно. Потому я всегда натуру { Натуру. Натура слово латинское, по-русски естество, значитъ начало всѣхъ сущихъ вещей, котораго силою рождаются, сохраняются и производятся всѣ дѣйствовали всякаго одушевленнаго и неодушевленнаго тѣла.
Натура такожде значитъ собраніе всѣхъ созданныхъ вещей, тварь по-руссьи, и въ семъ знаменаніи тутъ употреблена.} себѣ изображаю нѣкимъ великимъ зрѣлищемъ, подобнымъ тому, что на операхъ живетъ. Съ мѣста, въ которомъ кто сидитъ на оперѣ { Опера. Есть живое изображеніе какого важнаго дѣйства; тѣмъ только разнитъ съ комедіею, что на комедіи изображатели просто говорятъ, а на оперѣ говорятъ поючи.}, не можетъ видѣть ѳеатръ { Ѳеатръ. Слово греческое, значитъ то мѣсто, гдѣ комедіанты стоя изображаютъ дѣйство свое -- (полокъ) позорище. } таковъ, каковъ онъ есть; расположены въ немъ украшенія { Украшенія. Чужестраннымъ словомъ декораціи называется все то, что въ оперѣ и комедіяхъ служитъ для украшенія ѳеатра, чрезъ которое зрителямъ мѣсто представляется, каково повѣсть требуетъ, то-есть, иногда полемъ, иногда городомъ, моремъ и проч.}, и машины { Машина или махина, снасть или орудіе составное, есть собраніе многихъ частей деревянныхъ, желѣзныхъ или другаго какого вещества, такимъ образомъ вмѣстѣ и распоряженныхъ, что можно тѣми прибавить или убавить силу движащую; такъ наприкладъ воротъ, чѣмъ тащать якорь, или другія какія тягости, есть машина, понеже составленъ изъ разныхъ частей, и онымъ легче тѣ тягости подымаются, чѣмъ простыми руками.
Въ операхъ машины значатъ тѣ, которыми внезапныя и чрезвычайныя перемѣны на ѳеатрѣ чинятся, какъ на прикладъ схожденіе облаковъ съ людьми на нихъ, и проч.
Машинами такожде называютъ всѣ тѣ вещи, которыя силою пружины, или отвѣсовъ, собою движутся, каковы суть часы. } такимъ образомъ, чтобъ въ дальности дѣйство показывалося утѣшно, а колеса и отвѣсы, которые все движеніе дѣлаютъ, утаены отъ видѣнія нашего; да мало кто о томъ и тужитъ, чтобъ знать, какъ все то тамъ дѣлается. Во всемъ людей множествѣ нѣтъ, можетъ быть, кромѣ одного утаеннаго въ партерѣ { Партеръ. Палата та, гдѣ играютъ оперы, раздѣлена на три части. Вошедши дверьми къ передней стѣнѣ, сдѣланъ ѳеатръ, или мѣсто, на которомъ изображатели представляютъ свои дѣйства; около прочихъ трехъ стѣнъ кругомъ сдѣланы въ нѣсколько рядовъ чуланчики маленькіе, изъ которыхъ смотрятъ оперу знатнѣйшія особы (а знатнѣйшія на оперѣ бываютъ тѣ, которыя больше денегъ заплатятъ). Порожжее мѣсто межъ ѳеатромъ и чуланчиками называется партеръ, и тамъ-то весь народъ собирается.} машиниста { Машинистъ тотъ, что машины дѣлаетъ. Мастеръ машиннаго дѣла.}, который, увидѣвъ вещь какую на лету чрезвычайномъ, съ безпокойствомъ своимъ силится совершенно дознать, какимъ образомъ летаніе то сдѣлалось. Сему-то машинисту, какъ видѣть можешь, подобенъ философъ. Но еще философу трудность большая есть, для того что въ машинахъ, которыя намъ натура представляетъ, веревки (чѣмъ двигаются тѣ машины) весьма искусно утаены, и столько искусно, что чрезъ долгое время не могли узнать причину движенія міра сего. Ибо представь себѣ на оперѣ какой всѣхъ мудрецовъ, Пиѳагоровъ { Пифагоръ. Начальникъ секты италіянской, былъ философъ греческой, въ царствованіе Тарквинія, послѣдняго короля римскаго, 586 лѣтъ прежде Христа. Онъ первый сталъ философомъ, то-есть любителемъ мудрости, называться, признавая чрезъ мѣру пышно имя мудреца, которое предъ нимъ ученые люди себѣ приписывали. Философія его была гораздо сумятна, для того что онъ склоненъ былъ къ суевѣрію волшебства, къ которому, какъ и къ нѣкоей непонятной ариѳметическихъ числъ силѣ, причину многихъ дѣйствъ естественныхъ приписывать, и о томъ-то напоминаетъ Фонтенель, когда говоритъ: "иной сказываетъ, что Фаэтонъ составленъ изъ нѣкакихъ чиселъ, которыя его подымаютъ".
Аристотель. Начальникъ перипатетической секты, родился въ Стагирѣ, городѣ македонскомъ, въ 384 году прежде Христа. Отъ 18 года своего возраста съ великою горячностію прилежалъ къ философіи и такъ въ томъ предуспѣлъ, что онъ первый науку сію въ порядочное расположеніе привелъ, положивъ ея основаніе и различивъ ея части. Со всѣмъ тѣмъ невозможно будучи одному всѣхъ вещей силу и дѣйства вызнать, когда причину чему уразумѣть не зналъ, говаривалъ, что то дѣлается сокровенною силою, чему Фонтенель смѣется, когда говоритъ: "иной говоритъ, что нѣкая тайная сила подымаетъ Фаэтона". Аристотель былъ учитель Александра Великаго.
Платонъ. Философъ аѳинейской, начальникъ академической секты, родился. въ 420 году прежде Христа, умеръ въ 81 лѣто своего возраста, 348 прежде Христа. Смотри о всемъ пространнѣе въ Bibliotheque des Philosophes par Mr. Gantier.}, Платоновъ { Пифагоръ. Начальникъ секты италіянской, былъ философъ греческой, въ царствованіе Тарквинія, послѣдняго короля римскаго, 586 лѣтъ прежде Христа. Онъ первый сталъ философомъ, то-есть любителемъ мудрости, называться, признавая чрезъ мѣру пышно имя мудреца, которое предъ нимъ ученые люди себѣ приписывали. Философія его была гораздо сумятна, для того что онъ склоненъ былъ къ суевѣрію волшебства, къ которому, какъ и къ нѣкоей непонятной ариѳметическихъ числъ силѣ, причину многихъ дѣйствъ естественныхъ приписывать, и о томъ-то напоминаетъ Фонтенель, когда говоритъ: "иной сказываетъ, что Фаэтонъ составленъ изъ нѣкакихъ чиселъ, которыя его подымаютъ".
Аристотель. Начальникъ перипатетической секты, родился въ Стагирѣ, городѣ македонскомъ, въ 384 году прежде Христа. Отъ 18 года своего возраста съ великою горячностію прилежалъ къ философіи и такъ въ томъ предуспѣлъ, что онъ первый науку сію въ порядочное расположеніе привелъ, положивъ ея основаніе и различивъ ея части. Со всѣмъ тѣмъ невозможно будучи одному всѣхъ вещей силу и дѣйства вызнать, когда причину чему уразумѣть не зналъ, говаривалъ, что то дѣлается сокровенною силою, чему Фонтенель смѣется, когда говоритъ: "иной говоритъ, что нѣкая тайная сила подымаетъ Фаэтона". Аристотель былъ учитель Александра Великаго.
Платонъ. Философъ аѳинейской, начальникъ академической секты, родился. въ 420 году прежде Христа, умеръ въ 81 лѣто своего возраста, 348 прежде Христа. Смотри о всемъ пространнѣе въ Bibliotheque des Philosophes par Mr. Gantier.}, Аристотелевъ { Пифагоръ. Начальникъ секты италіянской, былъ философъ греческой, въ царствованіе Тарквинія, послѣдняго короля римскаго, 586 лѣтъ прежде Христа. Онъ первый сталъ философомъ, то-есть любителемъ мудрости, называться, признавая чрезъ мѣру пышно имя мудреца, которое предъ нимъ ученые люди себѣ приписывали. Философія его была гораздо сумятна, для того что онъ склоненъ былъ къ суевѣрію волшебства, къ которому, какъ и къ нѣкоей непонятной ариѳметическихъ числъ силѣ, причину многихъ дѣйствъ естественныхъ приписывать, и о томъ-то напоминаетъ Фонтенель, когда говоритъ: "иной сказываетъ, что Фаэтонъ составленъ изъ нѣкакихъ чиселъ, которыя его подымаютъ".