Прежде чѣмъ итти къ себѣ въ комнату, Марко и Фьямма остановились на минуту въ галереѣ, которая окружала весь внутренній дворъ. Луна ярко свѣтила, вырисовывая гербы, которыми были украшены стѣны дворца. Освѣщенный его фонтанъ казался снопомъ серебристыхъ искръ.
Какъ далеко были супруги отъ пережитыхъ испытаній! Ни образъ мучимой ревностью Неры, ни призракъ обезглавленнаго Канцельери не тревожили ихъ больше. Ихъ жизнь проходила теперь мирно въ однообразномъ семейномъ счастьѣ.
Впрочемъ, однажды на охотѣ Марко вздумалось вдругъ посѣтить замокъ Винчильяту. До него дошли слухи, что Нера уже не жила тамъ.
Его глазамъ представился угрюмый, какъ ликъ мертвеца, фасадъ, изсохшій фонтанъ, бассейны, превратившіеся въ грязныя лужи, лужайки, когда-то зеленыя, а теперь покрытыя бурой травой. Аллеи заросли бурьяномъ. Въ замкѣ, гдѣ прежде толпились слуги, теперь не было ни одной живой души. На конюшняхъ не было уже слышно стука подковъ.
У Марко невольно навернулась мысль, что и сердце Неры должно быть похоже на этотъ полуразрушенный и заброшенный замокъ.
Но онъ скоро освободился отъ этого впечатлѣнія. Кругомъ него все было полно спокойствія и радости. Флоренція переживала расцвѣтъ величія Медичи.
Одна фигура рѣзко выдавалась на лучезарномъ фонѣ этой эпохи. Отъ нея падала тѣнь на весь этотъ апоѳозъ. То была жена Лоренцо Клариса Орсини.
Принцесса Флоренціи не любила Флоренціи и въ глубинѣ души оставалась римлянкой, преданной традиціямъ надменной аристократіи. Для жителей Флоренціи она какъ будто не существовала. Ея не видно было на празднествахъ, и всѣ знали, что Лоренцо старайся держать ее возможно дальше отъ своихъ гостей. Когда она умерла, онъ даже не былъ въ ея комнатѣ.
Пренебрегаемая всѣми и, въ свою очередь, равнодушная ко чсѣмъ, она удовольствовалась однимъ близкимъ другомъ -- Фьяммой Альдобранди. Она поручила ей дѣла благотворительности, на которыя она была очень щедра. Среди основанныхъ ею учрежденій дороже всего ей былъ монастырь, воздвигнутый на берегахъ рѣки Арно, недалеко отъ Пизы. Этотъ монастырь долженъ былъ служить убѣжищемъ для патриціанокъ, которымъ надоѣла свѣтская жизнь.
Фьямма нѣсколько разъ въ годъ ѣздила къ настоятельницѣ этого монастыря, чтобы узнать о его нуждахъ, и обыкновенно брала съ собою Джани, которому эта прогулка доставляла большое удовольствіе.