Фьямма повѣдала ему и о томъ ужасѣ, который нагнала на нее проповѣдь Савонаролы. Слушая ее, Марко только улыбался.
-- Этотъ отецъ -- ловкій человѣкъ, которому справедливо удивляются,-- сказалъ онъ.-- Онъ знаетъ, какъ говорить съ народомъ, чтобы его слушали. Онъ мститъ теперь правительству Флоренціи за то, что оно когда-то не хотѣло его признать. Но вѣдь онъ не распоряжается молніями. Будь же разумна и не бойся ничего.
Фьямма успокоилась, но это спокойствіе длилось всего около недѣли.
Однажды вечеромъ, наклонившись надъ кроваткой сына, она замѣтила, что, вопреки обыкновенію, онъ еще не спалъ. Инстинктивно, машинальнымъ жестомъ, свойственнымъ всѣмъ матерямъ, она пощупала ему лобъ. Мальчикъ былъ въ жару.
Дѣло было въ началѣ осени. Надъ Флоренціей нависла удушающая жара. Дождя не было давно, и рѣка Арно почти совсѣмъ высохла. Воздухъ былъ насыщенъ міазмами, и въ городѣ было много больныхъ, особенно среди дѣтей. "Лихорадка съ Арно" не представляла большой опасности, однако дочь сосѣдки Фьяммы умерла отъ нея.
Напуганная мать не сомкнула болѣе глазъ. Мальчикъ началъ бредить. Она разбудила мужа.
-- Ахъ, Марко, я говорила тебѣ, что Богъ возьметъ его у насъ.
-- Виче, не бѣги,-- бредилъ мальчикъ.-- Почему ты не хочешь меня подождать?
-- Тише, Фьямма,-- пытался успокоить жену Марко.-- Не говори такихъ вещей. Не накликай смерть. Онъ выздоровѣетъ, увѣряю тебя.
-- Умоляю тебя, или за докторомъ.