-- Отецъ!
-- Я знаю, что ты не любишь, когда съ тобой объ этомъ говорятъ. На этотъ разъ дѣло не въ немъ. Вотъ что я хочу тебѣ сказать. Сегодня утромъ, когда ты ушелъ, къ намъ приходилъ какой-то синьоръ. Онъ пріѣхалъ сюда издалека, чтобы видѣть празднества въ честь французскаго короля. Онъ слышалъ о тебѣ и знаетъ твои работы... Словомъ, дѣло идетъ о заказѣ. Онъ проситъ тебя написать для него одну изъ тѣхъ обнаженныхъ женщинъ, которыя создали тебѣ славу. По его манерѣ держаться я видѣлъ, что онъ можетъ хорошо заплатить. Ахъ, этотъ годъ былъ тяжелъ для насъ. Я уже не могу работать, какъ прежде, а ты съ тѣхъ поръ, какъ погрузился въ благочестіе, ничего не сдѣлалъ путнаго. Ну, теперь я надѣюсь, что ты заработаешь тутъ хорошо. А если ты угодишь заказчику, то, можетъ быть, онъ закажетъ тебѣ еще что-нибудь.
-- Отецъ, я боюсь тебя огорчить, но я долженъ отказаться отъ этого заказа.
-- Что ты говоришь?
-- Я не хочу больше писать такихъ картинъ. Братъ Іеронимо открылъ мнѣ глаза. Теперь я понимаю, что цѣлый рядъ лѣтъ я совершалъ грѣхъ и употреблялъ мой талантъ на то, чтобы удовлетворить своему вредному тщеславію. Но я не повторю уже стараго грѣха.
-- Не во снѣ ли я? Мнѣ такъ и кажется, что я слышу проповѣдь.
-- Не смѣйся надъ проповѣдями, отецъ. Они обратили къ Богу и не такихъ, какъ мы съ тобой.
-- Слышалъ я его, твоего Савонаролу. Это какой-то сумасшедшій.
-- Это святой.
-- Ну, пусть будетъ святой. Дѣло теперь не въ немъ. Дѣло идетъ объ этомъ заказѣ. Неужели ты серьезно хочешь отъ него отказаться?