-- Вы скоро ѣдете?-- спрашиваетъ она, и голосъ ея, противъ ея воли, дрожитъ.
-- Да, завтра. Мессеръ Аверардо находитъ, что мнѣ давно пора начать занятія въ университетѣ въ Пизѣ. Мнѣ бы очень хотѣлось остаться здѣсь... возлѣ васъ. Я очень просилъ его объ этомъ. Но онъ утверждаетъ, что у насъ наука упала и что здѣсь я ничему не научусь. Нужно ѣхать. И надолго.
-- На нѣсколько лѣтъ?-- спрашиваетъ она съ волненіемъ.
-- Да. Время отъ времени я буду пріѣзжать. Разстояніе не велико. Да еслибъ и было велико...Я не могу жить, цѣлые мѣсяцы не видя васъ, Беатриче!
Онъ смолкаетъ, сдавленный тѣми рыданіями безъ слезъ, въ которыхъ выражается горе мужчины. Да, Джани уже мужчина.
Она беретъ его за руку, но не долго держитъ ее въ своей и выпускаетъ.
-- Беатриче, если бъ вы знали, какъ я люблю васъ!
Сколько разъ, будучи дѣтьми, говорили они такъ другъ другу!
Но теперь они избѣгали этого слова и оттого оно кажется имъ новымъ, полнымъ сладкой опасности, которой они не въ силахъ противостоять.
-- Джани!-- отвѣчаетъ она кратко, отвертываясь.