-- А, вотъ и ты!-- вскричалъ онъ.-- Очень радъ, что мнѣ пришлось первому поздравить тебя съ пріѣздомъ.
-- Спасибо, мессеръ Николо,-- отвѣчалъ Джашг, пожимая ему руку.-- Какъ ваше здоровье?
-- Отлично чувствую себя, во всякомъ случаѣ здоровѣе, чѣмъ Флоренція. Ты увидишь, что нашъ городъ превратился въ монастырь
-- Какъ? Вотъ такъ новость!-- вскричалъ молодой человѣкъ съ тревогой.
Ридольфи пожалъ плечами.
-- Новость? Ну, нѣтъ. Просто -- усиленіе того зла, которое уже существовало. Тиранія этого монаха стала нестерпима. И еще смѣютъ говорить о тираніи Лоренцо или Пьеро! Изгнать принца и его сыновей только для того, чтобы переносить неистовства этого безумца въ рясѣ! Но еслибъ только меня кто-нибудь подслушалъ!.. Его поклонники были бы способны повѣсить насъ обоихъ! Я поѣду съ тобой до Соборной площади, и дорогой мы потолкуемъ.
Они двинулись въ дорогу. Джани было не по себѣ.
-- Вообрази себѣ, Джани,-- продолжалъ Ридольфи: что этотъ Іеронимо, который запрещаетъ заниматься политикой, на самомъ дѣлѣ управляетъ всѣми дѣлами Флоренціи. Если бъ ты зналъ, какъ смѣются надъ нами въ Римѣ! Сдѣлана даже была попытка избавить насъ отъ него, и святой отецъ запретилъ этому сумасшедшему человѣку всходить на каѳедру и даже подвергъ его отлученію. Но ничто не помогаетъ. Эдотъ отлученный самъ подвергаетъ другихъ отлученію. Его вѣдь поддерживаютъ, и Сеньорія прежде, чѣмъ онъ всходитъ на каѳедру, всегда условливается съ нимъ, о чемъ онъ будетъ говорить.
Въ этотъ моментъ проходившій мимо piagnole остановился и посмотрѣлъ имъ вслѣдъ. Инстинктивнымъ жестомъ его рука скользнула подъ одежду. Ученики пророка, который сравнивалъ святого съ покорной ослицею, осыпаемой ударами палки, сами предпочитали проявлять свою вѣру ударами ножа.. Когда святоша былъ далеко, Ридольфи возобновилъ разговоръ.
-- А знаешь, что всего хуже? Этотъ монахъ сдѣлалъ своими шпіонами цѣлую массу ребятъ, которые осыпаютъ насъ ругательствами и даже грабятъ. Теперь нѣтъ правленія Савонаролы, а есть только правленіе ребятъ.