-- Да, мессеръ.
-- Такъ вотъ изъ-за нея я и не принимаю сегодня участія въ турнирѣ.
Та, на которую онъ указалъ, сидѣла въ первомъ ряду. Ея профиль отчетливо выдѣлялся на ясномъ небѣ. Сандро замѣтилъ ея высокій лобъ и почти прямыя брови.
Легкая горбинка на носу и слегка выступавшій впередъ подбородокъ сообщали ея лицу живую и чистую красоту, которая встрѣчается на французскихъ медаляхъ. Шея была чудно нѣжна и изящна. Вдоль щекъ и по плечамъ ниспадали волнами свѣтло-рыжеватые волосы. Одѣта она была съ фантастическимъ вкусомъ, волосы были подхвачены лентой, которая извивалась, словно языкъ пламени. На самомъ верху прически было прикрѣплено золотое кольцо съ огромными рубинами и бѣлой эгреткой изъ аистовыхъ перьевъ, которыя волновались, словно брызги воды, летящія при вѣтрѣ отъ водопада.
Ея лицо обращало на себя вниманіе, съ одной стороны, чувственнымъ очертаніемъ рта, а съ другой -- томностью взгляда. Становилось уже холодно, и незнакомка надѣла на себя плащъ, причемъ видна была ея бѣлая шея, окутанная шелкомъ и кольцомъ геммъ. То была настоящая флорентинка, какою ее представляли себѣ въ своихъ мечтахъ художники того времени. Существо одновременно реальное и химерическое, на половину женщина, на половину нимфа, пурпуровыя уста которой кричали о славѣ жизни, а глаза говорили о мечтахъ сновидѣній.
-- Ее зовутъ Фьямма Джинори,-- сказалъ молодой человѣкъ Сандро.
Сандро не удивился, что эта дѣвица съ видомъ воительницы и богини принадлежала къ патриціанскому роду.
-- Я познакомился съ нею въ послѣднія майскія календы,-- продолжалъ молодой человѣкъ -- Она танцовала, увѣнчанная розами. Я все время былъ ея кавалеромъ.
Его лицо прояснилось при этомъ воспоминаніи. Онъ продолжалъ:
-- Не въ первый разъ уже я видѣлъ ее. Я встрѣчался съ нею въ церкви, она какъ будто озаряла мракъ капеллы, гдѣ пѣлись хвалы Царицѣ Небесной. Я встрѣчалъ ее въ траурѣ и на празднествахъ, но мы ни разу не вступали въ разговоръ. Я уже любилъ ея соколиные глаза, ея роскошные волосы и ротъ, выражавшій презрѣніе. Ея улыбка была высшей наградой, на которую могъ разсчитывать смертный. Подумай, Сандро, я танцовалъ съ нею, и она позволила мнѣ поцѣловать кончики ея пальцевъ. Когда она разсталась со мной и пошла къ матери, къ шелковымъ палаткамъ, которыя разбиты на берегу Арно, мнѣ казалось, что я достигъ верха блаженства.