Флорентинки пѣли:
"О любовь! Будь съ нами во время нашего праздника и нашихъ танцевъ. Пусть удалится отсюда тотъ, кто не влюбленъ".
И эта пѣснь сопровождалась легкими покачиваніями ихъ гибкихъ тѣлъ, покрытыхъ бѣлоснѣжными тюниками.
Вдругъ звонкіе голоса смолкли, и на всѣ четыре стороны зазвучали трубы. Участники турнира садились на лошадей. Смолкли и трубы, и настала жуткая тишина, словно передъ битвою. Затѣмъ золотые стволы трубъ еще разъ поднялись всѣ кверху. Троекратный сигналъ вызова огласилъ воздухъ. Всадники попарно стали другъ противъ друга.
На ихъ головахъ красовались странныя каски: однѣ изображали медвѣжью или кабанью голову, на гребнѣ другихъ развѣвались саламандры, покачивая раздвоеннымъ языкомъ.Латы представляли какъ бы крылья дракона, на другихъ красовалось вооруженіе миланской работы изъ вороненой стали съ арабесками.
Джованни Кавальканти и Гиригоръ Марсуппини уже неслись другъ на друга. Они сшиблись съ великимъ шумомъ, ихъ копья были сломаны и разлетѣлись блестящими обломками. Отъ удара обѣ лошади упали на колѣни, но всадники, удержавшись на сѣдлѣ, быстро подняли ихъ съ помощью шпоръ. Разъѣхавшись, они снова сшиблись съ прежней яростью. Копья снова разлетѣлись въ куски, и на этотъ разъ щиты были пробиты. Затѣмъ выступили Бенчи и Ринуччини и столкнулись съ такою силою, что оба упали съ лошадей. Въ одно мгновеніе они были уже опять на лошадяхъ и снова неслись по ристалищу. Мужчины кричали, аплодировали, женщины вставали съ сидѣній, чтобы ободрить бойцовъ. Одна изъ нихъ лишилась чувствъ, увидя, какъ упалъ ея рыцарь. Другая въ этомъ случаѣ гнѣвно вскрикнула и разорвала свой шитый золотомъ платокъ.
Марко Альдобранди, повидимому, мало интересовался тѣмъ, что происходило на аренѣ. Наоборотъ, Боттичелли смотрѣлъ съ страстнымъ вниманіемъ: его глаза блестѣли, какое-то благородное опьянѣніе одушевляло его лицо, потерявшее свои обычное мечтательное или ироническое выраженіе. Это дикое проявленіе энергіи соотвѣтствовало его темпераменту, полному отваги, несмотря на видимую разсѣянность. Обреченный ограниченностью своихъ средствъ и своимъ искусствомъ на спокойное существованіе, онъ старался смягчать свои воинственные инстинкты, мучившіе иной разъ даже наиболѣе созерцательныхъ художниковъ.
Турниръ продолжался и послѣ полудня. Многіе бойцы оказывали чудеса храбрости, но не могли вырвать побѣду у славнаго Джуліано. Онъ вывелъ изъ строя пять противниковъ, и мадонна Симонетта собственноручно вручила ему пальму первенства. Въ предшествіи своего знамени, онъ вернулся во дворецъ Медичи, везя съ собою добычу, взятую отъ противниковъ. Альдобранди и Сандро уже покинули мѣсто турнира.
Они шли, не имѣя опредѣленной цѣли. Художникъ, съ фамильярностью артиста, который умѣетъ щадить самолюбіе молодого сеньора, продолжалъ поучать своего друга.
-- Вести такую жизнь, мессеръ, большая нелѣпость. Вы знатны, богаты и созданы для того, чтобы влюбляться въ женщинъ. Вы оскорбляете Провидѣніе, пренебрегая дарами, которыми оно такъ щедро васъ осыпало. Какъ! Портить свою жизнь изъ-за того, что одна женщина сопротивляется вамъ? Стоитъ ли вѣшать носъ изъ-за того, что не удается жениться на особѣ, которая послѣ свадьбы можетъ оказаться самой непріятной женой?