Съ этими словами онъ обратился къ изящной молодой женщинѣ, которая собиралась сѣсть на лошадь и уже положила руку на сѣдло малиновой кожи. Онъ подсадилъ ее своей нервною рукой. То была Лукреція Донати, возлюбленная властителя Флоренціи.
Лоренцо былъ женатъ, какъ требовала его политика, на патриціанкѣ изъ Рима, приходившейся сродни папѣ. "Сегодня,-- небрежно писалъ онъ въ концѣ письма,-- меня женили на Кларисѣ Орсини". Эта Орсини не существовала, впрочемъ, ни для него, ни для его придворныхъ. Донати была его единственной владычицею. Эта страсть возникла довольно страннымъ образомъ.
Она началась съ того дня, какъ онъ вмѣстѣ съ братомъ шелъ за гробомъ Симонетты Веспуччи, прекраснѣйшей изъ покойницъ. Видя, что ее оплакиваетъ весь городъ, онъ сказалъ себѣ, что красота есть дивная вещь, если объ ней такъ скорбятъ. Ему захотѣлось любить самому. Тутъ-то и встрѣтилась ему мадонна Лукреція.
Она отличалась необыкновенной красотою, особенно когда улыбалась, сидя въ отдѣланномъ серебромъ платьѣ на бѣлой, какъ снѣгъ, лошади, носившей кличку "Горностайчикъ". То былъ подарокъ Лоренцо, который онъ передалъ ей съ сонетомъ. Легкой рукой она держала пурпуровые повода.
Лоренцо былъ гигантъ, съ некрасивымъ лицомъ, съ черными волосами и смуглой кожей. Его профиль выдавалъ мыслителя и бойца. Губы его были толсты, а глаза изумительны.
Рѣшетчатыя ворота отворились настежь, и кавалькада пустилась въ путь. Всѣ эти разодѣтые въ яркія платья синьоры и дамы, державшіе на рукахъ соколовъ, сидѣли на коняхъ съ лебедиными шеями и мѣрно подвигались впередъ, напоминая собою шествіе волхвовъ, изображеніемъ котораго Гоццоли разукрасилъ стѣны дворца Медичи. Ихъ силуэты рѣзко выдѣлялись на синевѣ лѣтняго неба.
Въ этой кавалькадѣ было, впрочемъ, одно существо, которое двигалось какъ-то не совсѣмъ увѣренно. Не привыкнувъ вставать рано, оно еще чувствовало себя не выспавшимся. Этотъ человѣкъ едва держалъ повода и покачивался на сѣдлѣ, какъ пьяный.
-- Взгляните на мессера Діониджи,-- сказалъ одинъ кавалеръ своему сосѣду.-- Онъ похожъ на мужика, который выпилъ слишкомъ много соку при сборѣ винограда. Честное слово, онъ упадетъ.
Едва онъ успѣлъ промолвить эти слова, какъ Діониджи тяжело грохнулся на землю.
Къ несчастью, онъ упалъ на лѣвую сторону, такъ что соколъ, котораго онъ держалъ на рукѣ, очутился подъ нимъ.