Онъ былъ убѣжденъ въ томъ, что давно уже забылъ эту странную женщину, которая однимъ ласковымъ взоромъ похитила его сердце, а затѣмъ смела его съ своего пути, безъ всякихъ объясненій, безъ тѣни сожалѣнія или раскаянія.
Любовь къ другой женщинѣ удовлетворила его страсть и мужскую гордость. Ему казалось, что теперь ихъ раздѣляетъ цѣлая жизнь. Однако, когда взоры ихъ встрѣтились, прежняя дрожь прошла у него по тѣлу. Затаенное страданіе снова проснулось въ немъ. Ему казалось, что передъ нимъ его собственный призракъ, призракъ того отчаяннаго человѣка, какимъ онъ недавно былъ.
Въ ясныхъ глазахъ Фьяммы скользнула какая-то скорбная тѣнь. Она сдѣлала движеніе какъ будто для того, чтобы встать и уйти, но затѣмъ перемѣнила свое намѣреніе, видимо, опасаясь, что ея уходъ обратитъ на себя всеобщее вниманіе. Она не могла даже скрыть свое волненіе, вступивъ въ разговоръ съ своими сосѣдями. Въ этомъ обществѣ она знала лишь нѣсколько дамъ, которыя прибыли раньше ея и сидѣли далеко отъ нея. Но если въ ея глазахъ было смущеніе, зато въ нихъ не было того гнѣва, которымъ она годъ тому назадъ проводила его, когда онъ раскланялся съ нею на берегу рѣки Арно.
Марко Альдобранди наблюдалъ за нею со страстнымъ вниманіемъ, стараясь угадать, какое вліяніе оказала на нее брачная жизнь за то время, когда онъ ее не видѣлъ. Прежде всего она показалась ему болѣе спокойной, у нея уже не было ни этого вызывающаго вида, ни этой захватывающей прелести, которая заставляетъ предполагать, что плодъ еще не совсѣмъ созрѣлъ.
Глядя на нее, Марко переживалъ тѣ прошлые дни, когда онъ въ своей комнатѣ плакалъ и грызъ себѣ ногти, тѣ ночи, когда онъ украдкою выходилъ изъ отцовскаго дома и блуждалъ передъ дворцомъ Джинори.
Онъ наконецъ разузналъ, гдѣ находилась комната молодой дѣвушки, и съ безумной тоской смотрѣлъ на нее цѣлыми часами, пока не появлялись рыночные торговцы.
Теперь онъ могъ признать ее: это была та самая Фьямма, которую онъ такъ любилъ и которую такъ оплакивалъ.
Но въ ея лицѣ было нѣчто болѣе печальное, чѣмъ прежде. Очевидно, она, въ свою очередь, страдала. Безъ сомнѣнія, отъ своего мужа. Можетъ быть, она не любила его? Эта мысль искушала его.
Съ своей стороны, мадонна Канцельери, несмотря на свое смущеніе, не могла удержаться отъ того, чтобы время отъ времени не бросить взглядъ на молодого человѣка. Какая-то неодолимая сила влекла ее къ молодому человѣку. Онъ старался не глядѣть на нее, по въ его взглядѣ она прочла тоску и сожалѣніе.
Неожиданно цѣлый міръ мыслей поднялся въ немъ.