По дорогѣ къ Санъ-Джиминьяно быстро несся всадникъ, безпрестанно пришпоривавшій свою лошадь. Не останавливаясь и не сворачивая, несся онъ въ ночной тиши среди заснувшихъ картинъ, безпрестано измѣнявшихся. За отлогими откосами холмовъ, на которыхъ раскинулись бѣлыя мызы, пошли отвѣсныя скалы, увѣнчанныя, словно воинъ шлемомъ, могучими крѣпостями, вздымавшими свои башни къ лазурному небу.
Всадникъ несется мимо, не замѣчая ихъ. Онъ смотритъ только на горизонтъ, гдѣ виднѣется его цѣль. И этотъ горизонтъ вдругъ наполняется какимъ-то сверхъестественнымъ феерическимъ зрѣлищемъ: на первомъ планѣ горъ показались чудесныя башни изъ пламени, окаймленныя горящими рубинами. На небѣ стоитъ зарево, какъ отъ пожара, и отражается на коричневыхъ скалахъ.
Всадникъ все сильнѣе пришпориваетъ лошадь. Для него этотъ городъ не фантасмагорія, а райская обитель. То причудливо раскрашенныя башни Санъ-Джиминьяно, который будетъ завтра праздновать память своей покровительницы, св. Фины.
Этотъ нетерпѣливый всадникъ, летящій съ такой поспѣшностью, не кто иной, какъ Марко Альдобранди;онъ несетъ Фьяммѣ радостную вѣсть о побѣдѣ. Бартоломею Канцельерй раненъ, его рука, пронзенная шпагой, теперь такъ же безсильна и безвредна, какъ рука ребенка. Альдобранди вернется во Флоренцію и будетъ просить тамъ у Медичи ихъ заступничества въ пользу Фьяммы. Но сначала онъ долженъ успокоить ее, утѣшить и обнять въ послѣдній разъ.
Наконецъ-то онъ достигаетъ монастыря, и какъ разъ въ то.время, когда гаснули звѣзды и таинственная игра цвѣтовъ башенъ, и городъ начинаетъ просыпаться въ золотой ряби утренней зари.
КНИГА ТРЕТЬЯ.
Кровь.
Мессеръ Франческо де-Пацци, прозванный за свой малый ростъ уменьшительнымъ именемъ Франческино, нервно ходилъ по своей террасѣ. Онъ казался еще очень моложавымъ. Его голова, преждевременно посѣдѣвшая отъ болѣзни или разгульной жизни, была причесана съ особой тщательностью. По манерѣ, съ какой онъ держался, по его взгляду, въ немъ видна была наслѣдственная гордость. Его рѣзкія движенія обличали въ немъ бурную натуру, свойственную семейству Пацци.
Въ немъ роились самыя свирѣпыя мысли. А вокругъ него разстилался тихій спокойный садъ, украшенный бѣлыми статуями. Между деревьями виднѣлась чудная вилла Монтуги, въ саду журчалъ фонтанъ, словно серебряная игла, поднимавшійся къ небу.
А въ это время Франческино, продолжая ходить въ тѣни, обдумывалъ смертоносный планъ.