Даже въ тотъ самый день, когда Пацци и Канцельери обдумывали, какъ бы его убить, онъ созвалъ на своей виллѣ Карреджи основанную имъ академію. Засѣданіе было устроено въ честь Платона. Члены академіи -- ихъ было девять по числу музъ -- комментировали творенія своего учителя. Кавальканти, прозванный за свою красоту Героемъ, объяснялъ діалогъ "Федонъ". Они трепетали отъ его словъ, какъ будто чувствуя, что черезъ нихъ проходитъ всеоживляющая античная религія.
А въ то же самое время въ Монтуги, на виллѣ стараго Джакопо де-Пацци, старѣйшаго члена рода, заговорщики впервые собрались на совѣтъ.
Предсѣдателемъ былъ Джакопо. Это былъ странный, безпокойный и бурный человѣкъ. Даже наружность его свидѣтельствовала о его раздражительномъ и непостоянномъ нравѣ. Его руки были постоянно въ движеніи, а голова судорожно тряслась. Еще не такъ давно онъ цѣлые дни проводилъ въ азартной игрѣ, разражаясь богохульствомъ при каждомъ проигрышѣ и бросая въ лицо противнику мѣшокъ съ костями. Слишкомъ расточительный, онъ никогда не платилъ не только своимъ кредиторамъ, но и простымъ рабочимъ, которые ремонтировали его дворецъ.
Когда племянникъ предложилъ ему свергнуть Медичи, онъ объявилъ это предпріятіе безуміемъ. На всѣ доводы онъ отвѣчалъ упорнымъ сопротивленіемъ, но въ концѣ концовъ сдался. Народъ съ удивленіемъ сталъ замѣчать, что мессеръ Джакопо пересталъ предаваться игрѣ, началъ посѣщать церковь и платить долги.
Послѣ Бога онъ открылъ свой умыселъ папскому кондотьеру Джамбаттистѣ де-Монтессеко, чѣловѣку рѣшительному и бывалому, который охотно согласился предоставить свою шпагу въ пользу ихъ плана.
Наконецъ заговорщики были всѣ въ сборѣ. Всѣ Пацци тѣснились около Джакопо. Во главѣ другихъ сталъ архіепископъ пизанскій Сальвіати, увлекшій за собою и нѣкоторыхъ своихъ родственниковъ.
Одинъ только колебался среди нихъ: это былъ папскій кондотьеръ, для котораго убійство было ремесломъ. Джамбаттиста не такъ давно имѣлъ случай видѣть Лоренцо и, вступивъ съ нимъ въ бесѣду, не могъ устоять противъ его обаянія.
Франческино, наиболѣе нетерпѣливый, заговорилъ первымъ:
-- Такъ какъ мы уже рѣшили казнить этихъ двухъ негодяевъ, то лучше будетъ дѣйствовать быстро и покончить съ обоими разомъ.
-- Мнѣ кажется, что это едва ли возможно,-- живо возразилъ Монтессеко.