Передъ нимъ предстали уже будущія его творенія: дѣвушки, почти дѣти, похожія на тѣхъ, которыя произвели на него такое впечатлѣніе сегодня вечеромъ, сладострастныя миѳологическія сцены, разыгрывающіяся на полянахъ возлѣ, ручейковъ, сотканныя изъ воздуха божества, рѣющія между лимонными деревьями и розовыми кустами. Призываемый заказчиками, онъ будетъ путешествовать. Онъ будетъ гостить по монастырямъ, затеряннымъ въ невѣдомыхъ долинахъ среди темныхъ сосенъ, будетъ гостемъ принцевъ, будетъ жить во дворцахъ, украшенныхъ порфиромъ и драгоцѣнными камнями, какъ это онъ видѣлъ на фрескахъ. Онъ будетъ въ состояніи заработать столько денегъ, сколько захочетъ самъ, и посѣтитъ всѣ города, названія которыхъ его привлекаютъ. Весь свѣтъ превратился въ его владѣніе: онъ будетъ художникомъ!
II.
Фреска.
Прервавъ на минуту свою работу на лѣсахъ, всѣ трое принялись болтать. Соборъ на Прато былъ пустъ, только въ одной изъ наиболѣе отдаленныхъ капеллъ молилась какая-то женщина, которую трудно было разглядѣть благодаря ея темному одѣянію. Врываясь черезъ широкія входныя двери, лучъ солнца свѣтлой стрѣлой разсѣкалъ темную внутренность собора и освѣщалъ на стѣнѣ возлѣ главнаго алтаря фигуры еще не оконченной фрески. По срединѣ ея особенно выдѣлялась одна фигура, въ которой можно было видѣть высшее напряженіе артистическаго творчества. То была фигура танцующей дѣвушки-подростка.
Она летѣла въ граціозномъ порывѣ, опираясь на землю лишь одной маленькой ножкой, другая нога была согнута, руки распростерлись, какъ крылья, платье ея развѣвалось; казалось, вотъ-вотъ ея легкая и вьющаяся фигура покинетъ землю. Но, несмотря на всю ея прелесть, взглядъ зрителя невольно останавливался на ея полномъ и красивомъ лицѣ, которое художникъ не позаботился прикрасить и ограничивался только тѣмъ, что съ изумительной жизненностью изобразилъ на немъ кипѣніе жизни. Выпуклый лобъ, съ зачесанными назадъ волосами, тонкій, но неправильный носъ напоминали лица флорентинокъ. Подъ дугообразными бровями глаза были полузакрыты, и странная лукавая усмѣшка придавала особую остроту ея улыбкѣ. Дѣтское выраженіе, сохранявшееся на этомъ лицѣ пятнадцатилѣтней дѣвушки, не было, однако, невиннымъ. То была Иродіада, танцующая передъ старѣвшимъ царемъ Іудеи.
Фрески изображали жизнь Іоанна Предтечи.
Довольный своей работой, Липпи былъ въ самомъ благодушномъ настроеніи.
-- Я доволенъ тобой,-- сказалъ онъ своему ученику Сандро, слегка касаясь его плеча.
-- Неужели, маэстро!-- воскликнулъ тотъ, расцвѣтая отъ удовольствія.
-- Да, милѣйшій Сандро.-- Ты уже умѣлъ рисовать, когда пришелъ ко мнѣ, а теперь начинаешь недурно управляться и съ красками. Изъ него кое-что выйдетъ -- не правда ли, братъ Діаманте?