Одни стали аплодировать, другіе возмущались. Священники -- и берутся за такое дѣло! Но время не терпитъ. Предложеніе обоихъ добровольцевъ принято. Переходятъ къ обсужденію другихъ подробностей задуманнаго плана. Рѣшено, что убійство должно совершиться послѣ причащенія и что архіепископъ пизанскій и Джакопо тотчасъ же вернутся во дворецъ и объявятъ совѣту старѣйшинъ, что волею или неволею онъ долженъ повиноваться членамъ рода Пацци. Монтесекко будетъ поддерживать ихъ съ помощью всадниковъ, которыхъ онъ ввелъ въ городъ подъ видомъ почетнаго эскорта кардинала.
Санта-Репарата полна народу. Высокіе своды работы Брунелески, голыя стѣны, на которыхъ мѣстами чуть-чуть вырисовываются статуи, падаетъ холодный утренній свѣтъ. Толпа, кишащая подъ огромными сводами, все-таки не въ состояніи заполнить эту торжественную пустоту: храмъ такъ великъ, что его строила какъ будто совершенно не та раса, которая колѣнопреклоненно молится тамъ внизу на каменныхъ плитахъ пола, двигаясь словно колонія какихъ-то насѣкомыхъ.
Вдругъ раздаются величавые звуки, словно громъ раскатывающіеся подъ сводами. То звучала душа органа, какъ будто запѣли хоромъ рѣзные ангелы, украшавшіе верхъ трибунъ. Началась обѣдня.
Съ хоръ, еще болѣе темныхъ, чѣмъ вся остальная часть собора, надъ которыми высился громадный куполъ, не имѣющій равнаго во всемъ мірѣ, соборъ кажется какимъ-то колодцемъ, откуда поднимаются, какъ туманъ, волны кадильнаго дыма. Въ этомъ сумракѣ, столь подходящемъ къ таинственности вѣры, костюмы кавалеровъ сверкаютъ золотомъ и камнями, Кардиналъ, стоя одинъ подъ балдахиномъ, кажется высокимъ привидѣніемъ въ красной мантіи. Служащій обѣдню священникъ медленно движется съ чашей, словно какой-то золотой жукъ.
Лоренцо Медичи уже въ церкви. Его сопровождаютъ его сынъ Пьеро съ своимъ наставникомъ Полиціано и нѣсколько друзей. Заговорщики тоже тамъ, готовые на все. Они стараются погасить невольный блескъ своихъ глазъ и скрыть подергиваніе сухихъ отъ волненія губъ. Нѣкоторымъ изъ нихъ стоило только протянуть руку, чтобы достать до Лоренцо, который появлялся всюду безъ тѣлохранителей и не требовалъ, чтобы вокругъ него была пустота, требуемая не только этикетомъ, но и благоразуміемъ. Лоренцо не хотѣлъ, чтобы съ нимъ обходились, какъ съ принцемъ.
-- А гдѣ же Джуліано? Онъ обѣщалъ также пріѣхать. Неужели дѣло опять сорвется?
Сбившись въ тѣсную кучу, заговорщики совѣтовались между собою взглядами, не смѣя двинуть головой. Не шевеля губами, одинъ изъ нихъ сказалъ два-три слова, которыя обошли всѣхъ, заглушенныя звуками латинскихъ пѣснопѣній. Планъ дѣйствій былъ составленъ.
Два человѣка тихонько пробираются сквозь тѣсную толпу молящихся, которые даже не замѣчаютъ ихъ движенія, объятые великолѣпіемъ богослуженія. Франческино и Бандини выходятъ изъ церкви.
Они идутъ за Джуліано...
Молодой человѣкъ еще лежитъ на диванѣ въ своей комнатѣ. Ему докладываютъ о двухъ посѣтителяхъ. Усталымъ жестомъ онъ велитъ ихъ пустить къ нему. Входятъ Пацци и его вѣрный спутникъ. Нервная дрожь пробѣгаетъ по нему. Вотъужетри дня, какъ невольно онъ неотступно думаетъ о нихъ. Что-то странное происходитъ съ нимъ въ эту минуту. Вмѣсто того, чтобы слушаться инстинкта, который велитъ ему бѣжать отъ нихъ, онъ, чувствуетъ, что, вопреки всякой осторожности, его тянетъ къ тому изъ нихъ, который къ нему пришелъ. Рокъ судьбы лишаетъ его воли, отнимаетъ у него благоразуміе.