Въ іюлѣ въ 1839 года онъ писалъ мнѣ изъ Петерсгама слѣдующее: "Я обдумывалъ это дѣло, обдумывалъ въ ущербъ Никльби, до того что пришелъ наконецъ въ тревожное, возбужденное состояніе. Мнѣ представилось что еслибы Чапманъ и Голлъ сообщили вамъ какъ намѣреваются они поступить по окончаніи Никльби, не увѣдомляя меня, это намъ очень бы помогло. Вы знаете что я хорошо къ нимъ расположенъ и что если они поступятъ щедро, даже болѣе щедро чѣмъ можетъ-быть предполагали, они найдутъ въ этомъ выгоду и найдутъ меня сговорчивымъ. Вы знаете также что мнѣ предлагали люди состоятельные издать что бы я ни далъ, принявъ на себя весь рискъ и назначивъ только извѣстный процентъ съ барыша въ свою пользу. Но мнѣ не хочется оставить моихъ прежнихъ издателей, и я уже говорилъ вамъ что если они обнаружатъ щедрость, то ни въ какомъ случаѣ не оставлю ихъ, хотя оно было бы несомнѣнно до нѣкоторой степени выгодно для меня. Вы знаете все это, и я увѣренъ что еслибы вы изложили имъ всѣ прелести нашего новаго проекта, напомнили бы имъ что съ изданіемъ Барнаби кончаются всѣ мои обязательства, изъявили бы что теперь время упрочить наши отношенія, выступивъ прямо со щедрыми предложеніями, я совершенно увѣренъ что еслибы вы сдѣлали это, какъ вы одни можете сдѣлать, послѣдствія были бы весьма важныя и благія для меня и моего семейства, и другъ вашъ въ значительной степени былъ бы вознагражденъ за весьма утомительный трудъ, приносившій до сихъ поръ весьма мало пользы. Увижусь съ вами, Богъ дастъ, во вторникъ вечеромъ, и если они явятся къ вамъ въ среду, то останусь въ городѣ до вечера среды."
Издатели явились, и результаты свиданія были такъ благопріятны что я попросилъ Диккенса изложить на бумагѣ все то что говорилось въ разныя времена о новомъ проектѣ. Это подало поводъ къ весьма интересному письму, которое я сейчасъ приведу, писанному въ тотъ же мѣсяцъ изъ Петерсгама. Я не помнилъ, пока не перечелъ недавно этого письма, что тогда уже была у него мысль о поѣздкѣ въ Америку.
"Я желалъ бы начать тридцать перваго марта 1840 новое изданіе состоящее исключительно изъ оригинальныхъ произведеній, выпуски котораго, по три пенса каждый, выходили бы еженедѣльно и могли бы потомъ составлять книги издаваемыя въ извѣстные опредѣленные сроки. Понятіе объ общемъ характерѣ изданія могутъ дать Spectator, Tattler и Гольдсмитова Bee, только оно и по содержанію и по изложенію было бы гораздо популярнѣе ихъ. Я предложилъ бы начать, какъ Spectator, какимъ-нибудь занимательнымъ вымысломъ относительно происхожденія изданія; вывести какой-нибудь клубъ или кружокъ лицъ, похожденія и приключенія которыхъ служили бы такъ сказать связующею нитью для всего сочиненія; постоянно вводить новыя лица, призвать опять на сцену мистера Пиквика и Сама Веллера, изъ которыхъ послѣдній могъ бы давать отъ времени до времени весьма эффектный матеріалъ; писать забавныя статейки о слабостяхъ времени, по мѣрѣ того какъ онѣ проявляются, пользоваться всякимъ встрѣчающимся случаемъ и разнообразить форму изложенія, придавая ему видъ очерковъ, статей, разказовъ, писемъ отъ воображаемыхъ корреспондентовъ и т. п.
"Въ дополненіе къ этимъ краткимъ указаніямъ могу прибавить что подъ извѣстными заголовками я постарался бы установить постоянныя рубрики, которыя придавали бы характеръ всему изданію, служа въ то же время источникомъ интереса и смѣха. Тутъ очень хорошо можно бы помѣстить статьи о палатахъ, о которыхъ я давно уже думалъ и говорилъ, и рядъ маленькихъ повѣстей, недавно пришедшихъ мнѣ въ голову, описывающихъ Лондонъ какъ былъ онъ много лѣтъ тому назадъ, какъ есть онъ теперь и какъ будетъ много лѣтъ спустя. Можно датъ этимъ повѣстямъ какое-нибудь общее заглавіе, напримѣръ: бесѣды Гога съ Магогомъ, и раздѣлить ихъ на части, какъ сказки Тысячи и одной ночи, будто Гогъ и Магогъ разказываютъ ихъ другъ другу въ Гильдголлѣ по ночамъ, умолкая на разсвѣтѣ. Развитіе этой мысли открыло бы почти неисчерпаемый источникъ шутокъ, насмѣшекъ и интереса.
"Я началъ бы также и продолжалъ бы отъ времени до времени рядъ сатирическихъ очерковъ, переведенныхъ будто бы изъ лѣтописей какихъ-нибудь дикарей, описывающихъ отправленіе правосудія въ какой-нибудь никогда не существовавшей странѣ, и передающихъ дѣянія тамошнихъ мудрецовъ. Цѣлью этихъ очерковъ (которые составляли бы нѣчто среднее между путешествіями Гулливера и Гражданиномъ міра) было бы слѣдить постоянно за городскими и деревенскими должностными лицами и никогда не оставлять ихъ въ покоѣ.
"Сколько въ каждомъ выпускѣ слѣдовало бы писать мнѣ самому, это можно бы опредѣлить по соглашенію. Разумѣется я принялъ бы на себя относительно этого извѣстныя обязательства. Никто кромѣ меня не сталъ бы развивать указанныхъ выше мыслей, но мнѣ нужна, конечно, помощь, и другаго рода статьи должны помѣщаться въ изданіи. Но я поставилъ бы условіе чтобы сотрудники выбирались мною самимъ, и чтобы содержаніе каждаго выпуска точно такъ же зависѣло бы отъ меня и не подлежало бы постороннему вмѣшательству, какъ выпуски Пиквика или Никльби. Чтобы придать свѣжесть, новизну и занимательность изданію, я готовъ въ назначенное напередъ время (напримѣръ лѣтомъ, когда достаточное количество матеріала будетъ заготовлено, или раньше, если окажется нужнымъ) ѣхать въ Ирландію или въ Америку и оттуда присылать статьи съ описаніемъ мѣстъ и лицъ какія увижу, съ народными преданіями, сказками и повѣрьями, на подобіе Альгамбры Вашингтона Ирвинга. Я бы желалъ чтобы право на вторичное отдѣльное изданіе этихъ статей, а также бесѣдъ Гога съ Магогомъ, да и всего что я напишу, было выговорено въ условіи относительно предлагаемаго предпріятія. Вотъ очень краткій и неполный очеркъ задуманнаго мною плана. Я готовъ вступить въ переговоры объ этомъ дѣлѣ, дать дальнѣйшія объясненія, принять въ соображеніе замѣчанія какія могутъ быть сдѣланы, обсудить всѣ подробности тотчасъ же. Не говорю ничего о новизнѣ такого изданія и о надеждахъ на успѣхъ; конечно я разчитываю на успѣхъ, превышающій можетъ-быть всѣ предположенія, иначе я не сталъ бы браться за такое большое дѣло.
"Условія на которыхъ я согласился бы приступить къ этому предпріятію слѣдующія: чтобъ я участвовалъ въ правѣ собственности на изданіе и въ барышахъ; чтобы за все что обяжусь я писать для каждаго выпуска мнѣ выдавалась извѣстная сумма денегъ; чтобы помощникамъ моимъ уплачивалось издателями тотчасъ же по выходѣ выпуска сколько кому слѣдуетъ по предъявленной отъ меня запискѣ. Таксу за сотрудничество можно опредѣлить по разчету и соглашенію. Или, если предпочитаютъ издатели, пусть выдается мнѣ извѣстная сумма за каждый выпускъ, и я самъ уже тогда распоряжаюсь по усмотрѣнію тѣмичастями которыя будутъ писаться не мною. Разумѣется всѣ эти платежи и другія издержки по изданію никоимъ образомъ не должны падать на меня и вычитаться изъ слѣдующей мнѣ части чистаго барыша. Не къ чему прибавлять что если я предприму путешествіе, надо будетъ сдѣлать оговорку относительно путевыхъ расходовъ.
"Я желалъ бы чтобы наши друзья-издатели приняли всѣ это въ соображеніе и сообщили мнѣ свои мнѣнія и условія, зрѣло обдумавъ вопросъ."
Результатъ размышленій ихъ былъ вообще удовлетворительный. Рѣшено было выдать Диккенсу полторы тысячи фунтовъ по окончаніи Никльби, приступить къ новому изданію и для иллюстрацій въ него присоединить къ Броуну Каттермоля. Первоначальный планъ немного былъ измѣненъ, хотя всѣ мы чувствовали что по крайней мѣрѣ первые выпуски Диккенсу придется написать одному, и что какой бы ни былъ интересъ и успѣхъ предполагаемыхъ отрывочныхъ статей, повѣсть съ его именемъ, выходящая если не въ опредѣленные сроки, то безъ слишкомъ большихъ перерывовъ, окажется необходимою. Однако изданіе начато было безъ такой повѣсти; дальнѣйшій ходъ его былъ обусловленъ обстоятельствами независѣвшими ни отъ какой предусмотрительности. Договоръ относительно простаго сборника отдѣльныхъ статей и очерковъ, безъ всякаго указанія на цѣльную, непрерывную повѣсть, былъ заключенъ и подписанъ въ концѣ марта. Условія этого договора ставили Диккенса въ единственное законное и приличное ему во всѣхъ подобныхъ дѣлахъ положеніе; какъ бы дѣло ни пошло, онъ долженъ былъ остаться въ барышѣ, а въ случаѣ успѣха на его долю приходился наибольшій барышъ. Весь рискъ принимали на себя издатели, и въ счетъ падающихъ на нихъ расходовъ по изданію, Диккенсу назначалось за каждый еженедѣльный выпускъ пятьдесятъ фунтовъ. Какъ бы ни пошло дѣло, успѣшно или не успѣшно, эти деньги онъ во всякомъ случаѣ долженъ былъ получать. Потомъ надлежало свести счеты по каждому выпуску отдѣльно, и половина барыша шла ему, а половина издателямъ. Каждый выпускъ разсматривался самъ по себѣ, и еслибы на нѣкоторыхъ въ нихъ понесенъ былъ убытокъ, то убытокъ этотъ не долженъ былъ ставиться въ общій счетъ. Изданіе должно было продолжаться обязательно двѣнадцать мѣсяцевъ; по истеченіи этого срока издателямъ предоставлялось право прекратить его, но если они пожелаютъ продолжать, Диккенсъ обязанъ былъ не отказываться отъ этого предпріятія ранѣе пяти лѣтъ, подъ конецъ право собственности дѣлилось поровну между нимъ и издателями. За шесть недѣль до подписанія этого условія, когда еще пріискивалось заглавіе, я получилъ отъ него слѣдующее письмо; "Я буду обѣдать съ вами. Я намѣревался провести вечеръ въ серіозномъ размышленіи (какъ вчера), но кажется лучше выйти изъ дому, а то одна работа безъ развлеченія наводитъ вялость и скуку. У меня тоже есть списокъ заглавій, но я почти уже окончательно остановился на одномъ. Мнѣ представляется что старикъ въ ветхомъ домѣ начнетъ книгу отчетомъ о себѣ самомъ и, въ числѣ другихъ особенностей, обнаружитъ свою привязанность къ стариннымъ, стѣннымъ часамъ: какъ сидя съ ними наединѣ въ долгіе вечера, онъ привыкъ къ ихъ голосу и сталъ считать его голосомъ друга; какъ бой часовъ этихъ по ночамъ словно говорилъ ему что они все бдительно стоятъ на стражѣ у дверей его комнаты, какъ самая наружность ихъ словно смягчалась, и привѣтливое выраженіе проглядывало въ пыльныхъ чертахъ, когда онъ смотрѣлъ, на нихъ сидя у камина. Затѣмъ я разкажу какъ онъ держалъ разныя рукописи въ глубокомъ темномъ шкафчикѣ подъ часами, гдѣ висятъ гири, какъ къ чтенію этихъ рукописей примѣшивалась у него мысль о часахъ, и какъ наконецъ когда составился клубъ, то по аккуратности своей и по привязанности старика къ часамъ, онъ взялъ отъ нихъ названіе. Поэтому я и назову книгу или Часы стараго Гомфри, или Часы мастера Гомфри. Въ началѣ будетъ рисунокъ изображающій старика Гомфри съ часами и объясненіе какъ и почему. Всѣ бумаги самого Гомфри будутъ помѣчены "изъ-подъ часовъ моихъ", а относительно того какъ ввести другія, у меня есть уже свои мысли. Я думалъ объ этомъ вчера весь день и весь вечеръ, до тѣхъ поръ пока легъ въ-постель. Я увѣренъ что это начало выйдетъ у меня хорошо; оно будетъ написано съ теплотой."
Нѣсколько дней спустя онъ писалъ: "Часы мастера Гомфри кажется мнѣ лучше нежели Часы стараго Гомфри, развѣ только чтобы слово мастеръ не ввело мыслящихъ людей въ недоразумѣніе." Потомъ черезъ два дня: "Я вчера думалъ весь день и сегодня принялся за мастера Гомфри." Затѣмъ спустя недѣлю: "Я окончилъ первый выпускъ; но по недостатку мѣста могъ довести только до двухъ великановъ, которые теперь на сценѣ."