Небо час от часу становилось мрачнее, и, наконец, среди бела дня глубокая ночь воцарилась повсюду. Вдруг показалось Траули, что из расселины утеса выходит кто-то, имеющий образ ужасный. Чем ближе подходило к нему привидение, тем выше и огромнее оно становилось. Но Траули не ужасался.
Не один раз слыхал он, что в этих неприступных утесах водился могучий дух, которого пастухи называли Уром. Он имел, по рассказам их, косматую голову, подобную медвежьей, и росту был необъятного. И если случалось несчастному путешественнику замерзнуть между снегами или альпийскому охотнику заблудиться между крутыми утесами, так что уже ни вверх, ни вниз не мог он найти дороги; если лавиною засыпало стадо, или обрушившийся утес истреблял целое селение, то пастухи обыкновенно говорили: это сделал свирепый Ур.
Но Траули не испугался, увидя перед собою страшилище: и мог ли он чего-нибудь ужасаться, когда уже самое ужасное с ним случилось. Софрония для него погибла; какой же вред могло причинить ему привидение?
-- Куда идешь? -- спросил у него голос, подобный звучному грохотанию грома.
Траули поднял глаза; обитатель утеса, грозный, угрюмый, огромный, как черная башня, перед ним возвышался.
-- Туда, где можно найти смерть, -- отвечал Траули смело.
-- Но знаешь ли ты меня?
Траули посмотрел на чудовище пристально.
-- Ты горный дух Ур, -- ответил он ему весьма равнодушно.
-- И вид всемогущего тебя не приводит в ужас?