Вдруг задрожала земля; оглушительный треск, от которого все стекла в Рифовом доме лопнули, раздался над деревнею, и в эту самую минуту увидели облако пыли, медленно черным столбом подымающееся от церкви и отемнившее окрестное небо.
Все побледнели, у всех на голове поднялись волосы дыбом. Наконец страшное слово: упала гора, отозвалось в ушах Рифа. Ноги его подкосились. "Я погубил ее! Бедная Софрония", -- восклицал он, ломая в отчаянии руки.
Но еще ничего наверное не было известно; еще оставалась некоторая тень надежды. Но вот гроза утихла; на дороге увидели скачущего во весь опор крестьянина; остановили его, начали расспрашивать; гора упала на приходскую церковь, отвечал он. Были ли в ней люди? Были: жених, невеста и многие другие, все они засыпаны. И он ускакал, спеша объявить в городе о случившемся несчастии.
Риф упал без памяти. Страшились, что он лишит себя жизни, и никто из домашних не смел от него отдалиться.
Между тем тучи рассеялись; опять просияло небо; жители деревни, разбежавшиеся от страха, опять собралися, окружили обрушившуюся гору, благодарили небо, что оно пощадило их хижины, и, сожалея о погибших, радовались внутренно, что погибшие были для них чужие.
Наконец, и приходский священник с некоторыми чиновниками, присланными из города, пришел осматривать развалины; груда отвалившихся камней имела несколько сот футов в поперечнике. На лицах зрителей написаны были сожаление и ужас. Один говорил: эти несчастные умерли самою легкою смертию; утесом раздробило их вдребезги. А церковь была деревянная, прибавил другой; она повалилась в одну минуту. Случались, однако, примеры, заметил третий, что люди, засыпанные землею, не погибали и были отрыты живые. Сии слова привели всех в содрогание. Все замолчали. Через минуту священник сказал: "Здесь этого случиться не может, но христианская любовь требует, чтобы мы сделали опыт. Скорее надобно разбросать камни".
"Труд бесполезный, -- возразил один из присутствовавших. -- И пятьдесят человек в неделю не раскопают этой ужасной груды. Надобны веревки, рычаги, множество разных других орудий, которых мы не имеем. Сам Бог захотел погрести их вживе; да упокоит Он души погибших, а церковь построить можно и на другом месте". Человеколюбивый пастор вызывает наградить щедро того, кто выдумает лучшее средство подать скорую помощь. Но трудности были так велики, что ни один не согласился приняться по-пустому за дело. И, наконец, все зрители, пожалев о несчастных, разошлись в унынии по домам своим.
Но Траули, где он был в эту минуту? О, Траули уже видел страшное место погибели. В то время, когда Софрония шла с женихом своим в церковь, он находился на ближнем утесе и провожал ее глазами, не чувствуя ни бури, ни вихря, которые окрест его ревели. Увидя, как повалилась гора, он побежал опрометью на долину. Увы, на том месте, где прежде существовала церковь, нашел он одну дымящуюся груду камней. Отчаяние овладело его душою; как сумасшедший бросился он опять на вершину горы. В памяти его возобновились слова грозного Ура: я помогаю ужасом. "Ты не обманул меня, -- воскликнул он в исступлении, -- сопернику моему она не досталась. Но и самой ее уже нет на свете! Мог ли я этого требовать, жестокосердный!" Но грозный Ур стоял уже перед его глазами.
"Я начал, доканчивай", -- грянул ужасный его голос, и он исчез.
Траули остолбенел. "Что это значит, -- подумал он, -- что мне доканчивать? Предать земле ее кости! Но где же найду их?"